Сергей Лукьяненко - Спектр

– Нет, – сказал Мартин.

– Гатти! – снова повернулся к мальчику чиновник. – Вот еще один пример достойного поведения! В критических ситуациях разумное существо должно отбросить традиционные моральные нормы и сосредоточиться на выживании!

– Я запомню, папа, – повторил мальчик.

– Что еще? – размышлял Лергасси. – Охрана по городу... но если на вас совершат новое покушение в самолете... Хорошо. Вас отправят скрытно и в полном одиночестве.

– Я хотел бы отправиться вместе с Мартином, – сказал Гатти.

– Нет! – чиновник покачал головой. – Я понимаю, что это крайне любопытное и познавательное приключение, но ты будешь обузой для нашего гостя.

Мальчик умоляюще посмотрел на Мартина и тому пришлось сделать вид, что он не понимает взгляда.

– Вроде бы все... – рассуждал вслух Лергасси. – Что ж, рад был помочь вам, уважаемый гость!

Аудиенция окончилась, и Мартин поднялся. Но что-то дернуло его за язык, и он спросил:

– Простите за любопытство, господин Лергасси... можно частный вопрос?

– Конечно, – улыбнулся чиновник.

– Наши расы очень близки физиологически, но отличаются во многих психологических аспектах...

Лергасси-кан согласно кивнул.

– Скажите, – продолжал Мартин. – А вы действительно готовы были позволить своему маленькому сыну отправиться в другой город вместе с незнакомым инопланетянином, за которым, к тому же, охотится неизвестный преступник?

– Так вы хотите его взять с собой? – удивился Лергасси-кан. – Что ж, мне кажется, что это может быть началом большой и крепкой дружбы...

– Нет, нет! – торопливо возразил Мартин, заметив, как оживился Гатти. – Я считаю это неразумным... и... э... не примером достойного поведения! Но естественный страх за жизнь и безопасность...

– А... – кивнул Лергасси-кан. – Конечно же, я бы очень волновался. Гатти – мой единственный сын. Но познавательный аспект такого приключения перевешивает возможный риск для его жизни. Речь поэтому идет лишь о вашем удобстве.

Мартин помотал головой:

– Нет, все-таки я плохо объяснил... На Земле любой родитель, если он психически здоров, попытается оградить свое потомство от малейшей, даже гипотетической опасности...

– Жизнь полна опасностей, – философски ответил Лергасси. – Отказала автоматика флаера – и вы упали с огромной высоты. Вы пошли на охоту – и зверь оказался хитрее вас. Врачи не успели распознать мутированный штамм вируса – и вы умерли. Как можно беспокоиться о гипотетической угрозе для жизни? Надо предотвращать реальные проблемы!

– Лергасси, скажите, у вашей расы и впрямь нет такого понятия – “смысл жизни”? – осторожно спросил Мартин.

Лергасси-кан засмеялся. Тихонько захихикала секретарша. Референты, похоже, туристического языка не знали и с удивлением смотрели на шефа. Даже насупившийся Гатти, огорченный отказом Мартина, тоненько и заливисто хохотал.

– Мартин... – Лергасси-кан положил руку ему на плечо. – Вы делаете стандартную ошибку, характерную для многих рас... Жизнь сама по себе является смыслом и сутью существования. Что же такое смысл жизни?

– Может быть – смысл смысла? – предположил Мартин. – Вы простите, если я задел вас...

Эти слова вызвали новый приступ смеха. Секретарша певучим голоском пересказала референтам диалог – и теперь трое здоровых парней, чинно сидевших рядком на диване у стены, безуспешно пытались сдержать гогот.

– Нет, Мартин, что вы... – сказал Лергасси-кан. – Ничуть не обидели. Вам, наверное, кажется, что наша раса – ущербна? Что мы лишены чего-то очень важного и интригующего?

Мартин пристыжено кивнул.

– А нам кажется, – начал Лергасси-кан, обернулся к сыну, велел: – Заткни уши и не подслушивай!

Мальчик послушно закрыл уши, и Лергасси-кан продолжил:

– А нам кажется, что калечны именно вы. Что у вас есть что-то лишнее и постыдное, словно член, выросший на лбу.

– И вам даже не интересно, каково это – жить с елдой на лбу? – немного разозлившись, спросил Мартин.

– Думаю, что очень некомфортно, – с улыбкой ответил Лергасси-кан.

Всю дорогу в аэропорт Мартин размышлял над разговором с Лергасси-каном. Чиновник снабдил его флаером и референтом в качестве пилота и охранника одновременно. Юный Гатти хоть и не скрывал обиды, но тоже решил проводить землянина, однако разговор первым не начинал.

Разумеется, за словами Лергасси-кана была не только психология его расы. Можно считать ее сколь угодно странной, но вот он, под стремительно мчащимся флаером, чудесный город – один из многих городов Аранка. Город, где соседствуют огромные здания и вольные, нарочито запущенные парки; город, удовлетворяющий большую часть потребностей своих жителей бесплатно; город, где преступления редки, а жители – дружелюбны... даже попытка покушения не изменила уважительного отношения Мартина к этой расе.

Так чем же кичиться землянам, глядя на спокойных, уверенных, счастливых братьев по разуму? Тысячелетними размышлениями, в чем смысл смысла? Ох, сколько крови пролили эти размышления, пока аранки обустраивали свой мир... Высокой духовностью, позволяющей верить в Бога и размышлять о непостижимом? Только где же результаты этой духовности...

Было бы проще, окажись аранки неэмоциональными и черствыми. Было бы проще, не знай они любви и сострадания, не умей дружить и мечтать... Но ведь все это у них было, ничуть не меньше, чем у людей! Технократы находили на планете аранков воплощение своей мечты, натуристы восхищались бескрайними просторами дикой природы и патриархальными нравами сельскохозяйственных районов, ученые завидовали великолепным лабораториям, коммунисты кричали, что Аранк – мир победившего развитого социализма, авантюристы не уставали ставить в пример космическую программу аранков – вопреки здравому смыслу не свернутую после прихода ключников. Даже изоляционисты и ксенофобы всех мастей одобрительно отзывались о той осторожности, с которой аранки подходили к дарам ключников!

Так что же, выходит, история всех прочих цивилизаций в галактике – ошибка? И лишь аранки, не задающиеся вопросом о смысле жизни, ухитрились его найти? Что-то в этом было от римских стоиков, что-то от греческих киников... Но аранки словно оставались в том счастливом и безоблачном детстве, когда человек еще не верит в собственную смерть, не задается вопросами о будущем, не вспоминает прошлого и счастлив настоящим...

– Гатти, – позвал Мартин. Сидящий между ним и пилотом мальчик вопросительно посмотрел на него. – Раз ты увлекаешься ксенопсихологией, то должен знать о существовании религии.

– Да, конечно, – мальчик оживился. – Вера в Творца Сущего – очень любопытный феномен. Она свойственна всем расам, кроме ключников, о которых нет никакой информации, и нашей цивилизации, которая по-своему уникальна.