Энн Фортье - Джульетта

- О сейфе будем думать потом, - сказала я.

- Кинжал… он в конференц-зале. Я искал его в справочнике. Его тоже нужно убрать в сейф. Это зло!

Мы с Алессандро переглянулись, не решаясь сообщить Пеппо, что уже поздно закрывать сейф. Палио исчезло вместе с другими ценностями, которые он там хранил, но, может, вор и правда не заметил кинжал? Я поднялась и пошла в конференц-зал. Действительно, кинжал Ромео лежат на столе рядом со справочником коллекционера по средневековому оружию.

С кинжалом в кулаке я вернулась в кабинет Пеппо. Алессандро как раз вызывал «Скорую помощь».

- Да, - сказал мой кузен при виде реликвии. - Это он. Положи его в сейф, быстро! Он приносит несчастье. Видишь, что со мной стряслось? В справочнике сказано - в этом кинжале сидит дьявол!

У Пеппо оказалось небольшое сотрясение мозга и перелом голени, но врач на всякий случай решила оставить его в больнице на ночь, подсоединив ко всяким аппаратам. К сожалению, она подробно рассказала Пеппо, что именно с ним произошло.

- Она говорит, кто-то ударил его по голове и выкрал все из сейфа, - прошептал мне Алессандро, переводя оживленный диалог докторши и трудного пациента. - А он говорит, что хочет пообщаться с нормальным доктором и что никто не бил его по голове в собственном музее.

- Джульетта! - воскликнул Пеппо, избавившись, наконец, от врачихи. - Как тебе это нравится? Медсестра говорит, кто-то вломился в музей!

- Боюсь, это правда, - сказала я, взяв его за руку. - Мне очень жаль, это все я виновата. Если бы я не оставила…

- Кто это? - Пеппо с подозрением взглянул на Алессандро. - Пришел протокол писать? Скажи ему, я ничего не видел.

- Это капитан Сантини, - объяснила я. - Это он вас спас. Если бы не он… вам по-прежнему было бы очень больно.

- Ха! - Пеппо не готов был расстаться с воинственным настроением. - Я видел его раньше. Он Салимбени. Разве я не предупреждал тебя держаться от них подальше?

- Ш-ш! Пожалуйста! - поспешно перебила я Пеппо, но Алессандро наверняка расслышал каждое слово. - Вам нужно отдохнуть.

- Нет, не нужно! Что мне нужно, так это поговорить с Сальваторе. Мы должны выяснить, кто это сделал. В сейфе было много ценного.

- Боюсь, вор приходил за палио и кинжалом, - сказала я. - Если бы я не принесла их вам, ничего бы не случилось.

- Да кто осмелится… О! - Взгляд Пеппо стал далеким, словно он видел перед собой туманное прошлое. - Конечно! Как же я об этом не подумал? Но стал бы он так поступать?…

- О ком вы говорите? - Я стиснула руку кузена, чтобы не отвлекался. - Вы знаете, кто на вас напал?

Схватив меня за руку, Пеппо впился в меня горящим взглядом.

- Патрицио, твой отец, всегда верил, что однажды он вернется. Он всегда говорил: когда-нибудь Ромео объявится и все себе вернет - свою жизнь, свою любовь, все, что мы у него отняли…

- Пеппо, - сказала я, поглаживая руку кузена. - Вам нужно поспать. - Краем глаза я видела, что Алессандро взвешивает кинжал Ромео на ладони, хмурясь, словно ощущая скрытую в нем тайную силу.

- Ромео, - сонно бормотал Пеппо - успокоительное начало действовать. - Ромео Марескотти. Нельзя же вечно быть призраком. Может, это его месть всем нам за то, как мы обошлись с его матерью. Он же был, как это сказать, un figlio illegittimo? А, капитан?

- Внебрачным сыном, - впервые вступил в разговор Алессандро.

- Вот-вот, - кивнул Пеппо. - Рожденным вне брака! Получился грандиозный скандал. О, какая это была красавица! А он выставил их на улицу…

- Кто? - спросила я.

- Дед Марескотти. Он был человеком старой закалки. Но красавец, просто красавец! Я до сих пор помню его появление в шестьдесят пятом году - тогда впервые победил Асето. Ах, Тополоне, прекрасный конь!… Таких уже не сыскать. Тогда они не вывихивали ноги, их не дисквалифицировали, и нам не нужны были всевозможные ветеринары и мэры, чтобы услышать - вы не можете участвовать… Уф! - Он с отвращением потряс головой.

- Пеппо, - потрепала я его по руке. - Вы рассказывали о Марескотти. Ромео, помните?

- А, да! Люди говорили, у мальчишки несчастливая рука. Бывало, к чему прикоснется - все, пиши пропало. Лошади терялись, люди умирали. Вот что говорили в Сиене. А все потому, что его назвали в честь Ромео - видишь ли, родовое имя. Шило у парня было в одном месте. Все ему подавай шумно и быстро - он и минуты не мог посидеть спокойно. Вечно какие-то скутеры, мотоциклы…

- Вы его знали?

- Нет, я только знаю, что о нем говорили. Они не вернулись в Сиену, он и его мать. Никто с тех пор их не видел. Ходила молва, что он вырос в Риме как сорная трава, пошел по дурной дорожке и стал наемным убийцей, а потом умер в Нассирии под чужим именем.

Я обернулась к Алессандро и встретилась с его вдруг потемневшими глазами.

- Вы знаете, где эта Нассирия? - негромко спросила я.

Отчего- то мой вопрос неприятно его поразил. Алессандро взглянул на меня с выражением, которое примерно может означать как «ушам не верю, что вы об этом спрашиваете». Пеппо глубоко вздохнул и продолжил:

- По-моему, это легенда. Люди любят легенды, трагедии, заговоры.

- Значит, вы в это не верите?

Пеппо снова вздохнул, с трудом удерживая отяжелевшие веки.

- Откуда мне знать, чему теперь верить? Ну что же они не присылают нормального доктора?

В это мгновение дверь распахнулась, и в палату ввалилось многочисленное семейство Толомеи, окружив павшего героя воплями и сетованиями. Они явно в общих чертах узнали о случившемся от докторши, потому что жена Пеппо, Пия, посмотрела на меня колючим взглядом, отпихнула в сторону и заняла место подле супруга, а остальные не произнесли ни одного слова благодарности. В довершение моего унижения старая Нонна Толомеи приковыляла к двери, как раз когда я собиралась незаметно выйти. У старухи не было сомнения в том, чья преступная глава повинна в этой заварушке.

- Ты! - зарычала она, направив обвиняющий перст прямо мне в сердце. - Bastarda!

Она сказала что-то еще, но я не поняла. Завороженная ее яростью, как олень светом приближающегося поезда, я стояла столбом, не в силах пошевелиться, пока Алессандро, которому семейные разборки стали уже поперек горла, не взял меня за локоть и не вывел в коридор.

- Фу! - выдохнула я. - Ну и темперамент у этой дамы. Верите ли, это моя тетка. Что она сказала?

- Ерунда, - ответил Алессандро, шагая по больничному коридору со сложной гаммой чувств на лице, основным из которых была тоска по отсутствию под рукой хорошей гранаты.

- Она назвала вас Салимбени! - сказала я, гордясь, что практически уже понимаю итальянский.

- Да, и это не был комплимент.

- А как она назвала меня, я не расслышала?

- Не важно.

- Нет, важно. - Я остановилась посреди коридора. - Как она меня назвала?

Взгляд Алессандро отчего-то смягчился.

- Она сказала: «Ты незаконнорожденная, не считай себя одной из нас».