Тамара Кандала - Шассе-Круазе

– Вполне. Больше того, – Томки сделала вид, что присматривается, – расцвела, похорошела, вид иногда задумчивый, но это всем влюбленным свойственно. И не пугайся, пожалуйста, странностей – нестранные так скучны!

– Ну, да… – У Лоры даже заломило зубы от невыносимого желания поделиться сокровенным, но что-то мешало ей почти физически, как если бы она вдруг забыла слова, которыми возможно было бы описать все произошедшее с ней за последние несколько месяцев.

– Вы даже внешне потрясающе друг другу подходите, – заверила ее Томки.

– Конечно, банкир и маленькая банкирша – две финансовые акулы капитализма, – произнесла Лора саркастически. – Ну, совсем тебе не банально.

– Ага. Скажи еще, что богатым быть плохо – «бабки наглишен пиздунг». Пусть лучше все бедные будут, зато никому не обидно. Как в Корее. Никаких банков. А мелочь пусть в чулках хранят.

– Банкиров все ненавидят. Даже те, кто у них деньги держит, – грустно констатировала Лора.

– В этом мире практически все всех ненавидят, – вернула ее на землю Томки. – Бедные – богатых, и наоборот; правые – левых; умные – глупых; старые – молодых; блондины – брюнетов и вис верса. Верующие ненавидят неверующих, или верующих в другого бога. «Простой народ» ненавидит «сраных интеллектуалов». А от спеси и лицемерия элиты с души воротит. А в Карле ничего этого нет. Он участвует. И он видит – у него внутренний глаз есть. В душе. Или в кишках.

«Господи, опять про глаз», – подумала Лора. И тут же вспомнила, как Карл удивлялся: «Непостижимо, почему на тебя никто не оглядывается, ты же светишься! Как если бы в тебе отражалось солнце. Светящаяся женщина! Это же феномен, при твоем появлении все должны застывать как вкопанные, с открытыми ртами». И Лора не смогла удержаться от счастливой улыбки.

Это открытие Карла случилось вскоре после Инициации, особенной даже в череде особенных, через которую ее провела Беа. На самом деле, они все были особенными. А как еще определить эти ее выпадения из реальности, вполне сознательные, с последующим возвращением на свою же кухню и без повреждения психики и умственных способностей. Но эта Инициация была именно просветляющей. Полной главных мыслей, ощущений и смыслов. Как если бы Лоре позволили приобщиться к той реальности, где обитала Беа.

Нежданный порыв ветра подхватил Лору и завертел как пушинку. Теплый вихрь поглотил ее и увлек в стремительный поток красок. Небо становилось все ближе и ближе, пока Лора не почувствовала нечто совершенно незнакомое: будто ее собственную плоть обернули в иную плоть, мягкую и теплую, немного щекочущую. И она вдруг поняла, вернее, ощутила всем своим существом, что прикоснулась к самому главному. Теперь она могла бы объяснить устройство всего физического мира – от способов соединения атомов друг с другом до количества материи в нашей Вселенной. И поняла, зачем Вселенная нужна нам всем – она нужна нам как удобная квартира, некое помещение, которое было заранее для нас подготовлено. И для чего самой Вселенной было нужно, чтобы в ней появился такой обитатель – с интеллектом, сердцем и душой. Без человека у Вселенной не было бы необходимых средств, чтобы посмотреть на себя со стороны. Ведь что такое наше искусство, наша литература, поэзия, музыка, все, что мы умеем? Все это нужно, чтобы показать, как замечателен внешний мир, как гармонична природа. Для того чтобы увидеть свою красоту, Вселенной надо посмотреть на себя глазами людей.

По «возвращении» у Лоры осталось ощущение, что она стоит перед какой-то громадной стеной, за которой слышит голоса, и знает, что там чудесный и огромный мир, но никак не может передать окружающим то, что видит и слышит, потому что для того, чтобы это стало понятно остальным, не говоря уж о научном обосновании, каждый должен будет повторить ее, Лорин, опыт. Инициацию, которую дал познать ей Глаз – ее Беа. И Лоре хотелось крикнуть на весь мир: Высшая реальность – реальна! Она только неописуема.

Только кто ж ей поверит?!

Но Карл, похоже, просто почувствовал что-то своей влюбленной душой. Отсюда и «светящаяся женщина». И теперь эти дети… Эти лица на фотографиях – лица «оттуда». Здесь была какая-то связь. И Томки не могла этого не чувствовать – на то она и художник. Но пора было возвращаться на землю – в реальность настоящую.

– А как твой сексуальный шедевр? – наконец, поинтересовалась Лора личной жизнью подруги.

– К сожалению, оказался не многоразового употребления, – грустно улыбнулась Томки. – Но о нем больше неинтересно, он свое отслужил. Давай о тебе.

Как же хотелось Лоре рассказать Томки о Глазе! Может быть, именно ее это и не шокировало бы. Но после последнего разговора с Беа, особенно после ее заключительной фразы об убийстве… Что она имела в виду?! Что-нибудь метафорическое? По крайней мере, в здравом уме и твердой памяти ничего подобного Лора в жизни не совершала. Даже и метафорического. А бывала ли она в жизни не в здравом уме и твердой памяти? Теперь, после всех Инициаций, пройденных с помощью Беа, она не была в этом уверена. Да и само существование Глаза в ее жизни не соответствовало этому – «в здравом уме и твердой памяти». Скорее, наоборот. Может ли существовать такое, чего она про себя не знала? Но если не знала она, как могла знать Беа? Или Беа знает о ней больше, чем она сама про себя?

Лора замучила себя этими вопросами последнее время. И совершенно не к кому было обратиться за советом или хотя бы проговорить – это тоже иногда помогает. А Глаз исчез и уже больше недели не появляется. А вдруг навсегда? Лора за эту неделю поняла, как она привыкла к Беа, как ее не хватает теперь в жизни. Как посерели ее будни. Ей теперь и домой не хотелось возвращаться, настолько дом опустел. И Карл, как назло, уехал по делам.

– А мне нельзя с этими детьми пообщаться? – неожиданно для себя спросила Лора. – Может, я смогу быть им чем-нибудь полезна?

– Можно, конечно. Тем более неизвестно, кто кому полезней, мы – им или они – нам. Я ведь с ними не только ради них, но и для себя – чтобы узнать о себе то, чего не знаю. Это дети особенные, у них душа нараспашку, в прямом смысле слова. Их нельзя приручить и бросить – бог накажет, тот самый, в которого я не верю. Эта лишняя хромосома им не зря дана. Может, она у нас, у «нормальных», отнята, и найти ее можно только с ними. Благо, что они всегда готовы поделиться. С ними невинность теряешь.

– Ты считаешь, что я не совсем готова?

– Если честно, не знаю. Все зависит от того, насколько это порыв и насколько потребность, не побоюсь громкого слова, души. И конечно, не для того, чтобы убить время. Я вон свой «шедевр» притащила, хотела приобщить, думала, может, музыкой с ними займется… А у него рожа перекосилась, минут десять только и выдержал, такое впечатление, что он их стеснялся… и боялся – бежал как из чумного барака. А потом еще выдал: «Горе тому народу, в коем иссякло чувство достоинства, ибо дети его родятся уродами». По-моему, кого-то процитировал.