Тамара Кандала - Шассе-Круазе

Она волнуясь вдавила кнопку звонка еще раз, до упора, и забарабанила в дверь кулаками.

– Иду, иду, – послышалось из-за двери, и Барбара появилась на пороге, вся такая аккуратненькая, чистенькая, с ног до головы облаченная в собственное «миссони». Несвойственным было только выражение ее лица – вместо обычного упрека во взгляде и поджатых губ она казалась непривычно смущенной, с несвойственной ей растерянной улыбкой на лице.

– Я не помешала? – озаботилась Лора. – Ты не одна?

– Конечно, одна! Как ты могла подумать! Заходи.

Лора плюхнулась в кресло. Мать удалилась на кухню готовить свой фирменный чай. Отрыг немедленно вскочил Лоре на колени.

– Привет, – сказала Лора и улыбнулась своему любимцу. – Ты так похорошел, женить пора.

Кот хохотнул ей в лицо:

– Женить?! А не вы ли мне яйца показали?! Вот бы с вами так кто поступил!

Лора расхохоталась – выражение морды Отрыга в точности повторяло обычное выражение лица его хозяйки – глубокий упрек!

Это ведь она уже больше двух лет назад, всего через две недели после смерти отца, притащила его Барбаре. Вернее, привела. А вообще-то он сам пришел, увязавшись за ней на улице, подпрыгивая на трех лапах – четвертая была перебита. Сначала мать была в ужасе, у нее до этого никогда не было животных, но не прошло и недели – она так привязалась к этому «помоечному созданию» – как она его называла, – что это помогло ей отвлечься от горя потери. Кота отмыли, наложили жгут на лапу и накупили самых дорогих консервов. Деликатесную еду он сжирал и немедленно отдавал обратно – его от всякой еды рвало (поэтому и имечко такое). Пришлось переходить на строго диетическую пищу, купленную за бешеные деньги у ветеринара. Через пару месяцев приблудная шпана расцвела и принялась орать на всю округу, справедливо требуя самку. Пришлось кастрировать – так он им до сих пор этого простить не может.

Тут кот, подмигнув Лоре своим бесстыжим глазом, как если бы на уме у него была некая непристойность, соскочил с ее колен и, распластавшись до состояния камбалы, полез под буфет.

– Ты куда?! – почему-то страшно возбудилась вошедшая в этот момент в комнату Барбара. – Немедленно вылезай оттуда, наглый котяра!

Но Отрыг, пятясь задом, уже что-то тащил из-под буфета. Барбара подскочила к коту, пытаясь помешать ему пинками и грозными окриками. Но тот, не обращая на нее ни малейшего внимания, уже выперся задом наружу и, зажав в зубах розовую ленточку, видимо, служившую закладкой, вытянул из темных глубин на свет божий книжку. Барбара, сильно пнув кота, резво наступила на книжку ногой и попыталась задвинуть ее обратно под старинный поставец. Кот не сдавался и продолжал тянуть закладку. Лора не без интереса наблюдала за этой потасовкой.

Наконец, выбравшись из глубокого кресла, она приблизилась к враждующим, наклонилась и взяла книгу в руки. Это оказался опус под говорящим названием «Все, что вы хотели знать о женском оргазме». Она, не веря своим глазам и покрутив книжку в руках, с интересом взглянула на мать. Та, вспыхнув, потупилась и отвела глаза.

– Мама! Ты считаешь, что это достойная литература в твоем возрасте и положении? – не смогла удержаться Лора от сарказма.

– В каком возрасте?! – возмущенно вскинулась Барбара. – Я не так уж и стара! А вдовствую уже больше трех лет, вполне достаточно для периода траура.

Лора наугад открыла книгу.

– «…Вы должны все время расширять и усложнять свою сексуальную жизнь, совершенствовать свои эротические вкусы, это как в высокой гастрономии, музыке и любом другом искусстве…» – зачитала она вслух. – И ты расширяешь? И усложняешь? – с неподдельным интересом взглянула она на мать. – Вот уж не подозревала в тебе такой сексуальной свободы! Особенно после смерти папы, – искренне удивилась она.

– Папы! – театрально воскликнула Барбара, возмущенно сцепив руки на груди. – Твой папа последние десять лет был импотентом – слишком растрачивал себя все предыдущие годы во внебрачных связях!

– И что, ты теперь пытаешься возместить упущенное время? – поинтересовалась Лора не без иронии.

– А хоть бы и так! – с неожиданным вызовом в голосе ответила мать.

– О’кей… – растерянно и примирительно отозвалась Лора. – Надеюсь, у тебя имеется достойный партнер для экзерсисов.

Барбара молча, прямая как стрела, уселась в кресло. Лора, с трудом сдерживая позывы смеха, устроилась напротив. Она, на свою голову, машинально опять открыла книжку, которую до сих пор крутила в руках.

– «…И конечно же, необходимо элементарное сексуальное образование, в группе или с партнером – развивать практику мастурбации, эротических ласк, изучать практику феллации, искать и использовать свою точку «Ж», стимуляцию оргазма, и не страшиться новых техник, например содомии…» – зачитала она с выражением. – И ты все это осваиваешь? Тут еще говорится о тренинге влагалища и возможной эстетической операции половых губ. Как насчет этого?

У Барбары из глаз потекли слезы, ее обычная защита от всех внешних напастей. Да и в новой «женской библии» советовали – никогда не спорь, если это мужчина – начинай сразу плакать или раздеваться. Если тебя обидел другой член семьи, одного плача будет достаточно.

– Твоя ирония неуместна, – всхлипнула она. – У тебя нет сердца.

Лора немедленно, как это случалось всегда, когда мать плакала в ее присутствии, почувствовала себя безжалостной и неблагодарной скотиной, недостойной дочерью самоотверженной матери, посвятившей ей, Лоре, жизнь.

– Ну, пожалуйста, – умоляюще произнесла она. – Не плачь! Ты же знаешь, что я этого не выношу. Скажи лучше, у тебя кто-то появился в жизни? Новый друг?

– Да! Я познакомилась с неким очень достойным господином, – вызывающе ответила Барбара. При этом слезы в ее глазах немедленно высохли. – Он настоящий джентльмен – целует мне руку при встрече.

– До того, как приступить к практике феллации или после? – не удержалась Лора. – О'кей, о'кей, не начинай, я шучу. И где, интересно, ты с ним познакомилась?

– Не важно, – пробормотала Барбара, опустив глаза долу.

– Ага! – догадалась Лора. – Не иначе на кладбище! У своей свежей могилки.

– Он тоже потерял жену, – трагически оповестила Барбара.

– О господи, мама, ты знаешь, я ненавижу это выражение. Теряют кошельки на улице. А люди у-ми-ра-ют. Кстати, многие со смертью близких гораздо больше приобретают, чем теряют.

– Боже мой, дочь моя, какая же ты приземленная. – Теперь в тоне Барбары звучало обличение. – Твой цинизм неуместен. Мне от твоего отца достались остатки того, что он всю свою жизнь тратил на других женщин. Ты даже не представляешь, что он себе позволял дома, совершенно перестал замечать во мне женщину.