Александр Вин - Жена странного человека

С тугим свистом карлик выхватил откуда-то из-за своего низкого пояса узкий блестящий нож.

Несколько раз неудачно, без найденной цели, взмахнув мимо головы здоровяка пряжкой намотанного на руку ремня, Каст прыгнул к тому навстречу. Такая позиция была удобней и после первого же удара с рассечённого лба лохматого парня хлынула тёмная кровь.

Худой, хлопая полами плаща по своим тощим ногам, попытался незаметно продвинуться к калитке.

– Нет уж, приятель!

Не вспоминая, а точно зная, Каст одним прочным движением затянул надёжный узел своего ремня, почти мгновенно соединив калитку со столбом забора. Даже для нежных женских и детских ножек должно было хватить этих спасительных минут…

– А теперь посмотрим!

Удары неслись со всех сторон.

Каст умело отбивался, нисколько не различая свою кровь и чужую, пока не упал, неудачно опустившись на колено.

– Моя девочка ушла!

Сквозь нечеловеческий визг Каст почувствовал удар и нож в спине, ближе к шее.

Кровь часто, с мягким хрустом толкалась в его голове, в глазах пропал весь свет, осталась только багровая темнота.

Плотно попав башмаком в висок, здоровяк сбил его этим на грязную землю, и с удовольствием наступил толстой подошвой на лицо. Громко харкнул, взлетели с близкого, высокого и сумрачного дерева испуганные вороны.

С суетой подбежав, карлик прыгнул на плечи лежащему Касту и, не переставая визжать, начал быстро и беспорядочно часто взмахивать ножом, разбрызгивая по сторонам горячую человеческую кровь.

Сердце устало стучать по-прежнему ровно.

Постепенно всё вокруг стало тихим и жарким.

Лишь звучали где-то за недостижимым пока холодным горизонтом тугие удары барабанов, и звенела таинственным смыслом серебряная песня далёкой Аргентины.

В ту зиму молодым художником N овладела определённого рода меланхолия, он почувствовал, что больше уже не может беспокоиться тонкими образами и туманными смыслами своей прекрасной профессии и оттого стал болезненно печален.

Друзья советовали ему морской отдых, непременно где-нибудь за границей; убеждали его спешно окунуться в суету какого-либо модного курорта, а особенно доверенные приятели уговаривали обязательно приобрести там небольшое азартное увлечение.

Художник N со скукой слушал различные мнения когда-то интересных ему людей, не верил всем окружающим, печалился ещё больше, не находя правильного решения, а в конце мая самостоятельно, собравшись одним днём, уехал на берег холодного океана, в те места, где совсем недавно прошла большая, но, к счастью, незнакомая ему война и где пустые, гулкие расселины береговых скал всё ещё хранили в себе отзвуки морских баталий.

Остановился он в единственном и уютном отеле маленького, неизвестного ему ранее городка, а всё своё свободное время проводил в тихой приморской деревушке с красивой церковью, спрятавшейся в дюнах и пустошах неподалёку.

Прошло всего лишь несколько дней, а молодой художник всё чаще и чаще имел возможность признаваться себе в неожиданном счастье удачного выбора. То, что поначалу казалось ему скучной обязанностью определения форм и способов досуга, внезапно стало интересным и даже важным.

В своей первой же прогулке к побережью, которую он заставил себя сделать на следующее утро после приезда и размещения в отеле, художник, с каждым шагом всё более увлекаясь прелестными и одновременно грозными видами прибрежных меловых скал, обнаружил стремительную башню красно-белого маяка, вопреки его смутным представлениям возвышавшуюся не только не в одиночестве и отдалении от населённых мест, но и прямо на окраине крохотной, забавной деревушки, состоящей всего лишь из нескольких уютных старинных построек.

Маяк и церковь – связь земных дел с морем и небом. И люди вокруг оказались милыми и здоровыми своей неприметной поначалу жизнью, простыми заботами и понятными характерами.

Маячник был высоким, статным молодым инженером, решительно порвавшим с рутиной городских проектных канцелярий и совсем недавно, года два уже как подавшим прошение в министерство о назначении его на практическую работу в комиссию по восстановлению разрушенных войной маяков.

Жена маячника, красавица, хохотушка, крупная и фигурой, и жизненной силой дочь местного землевладельца, любила своего умного мужа и свой небольшой садик, заботливо и со вкусом устроенный ею у подножия маяка.

Они и познакомились-то безо всяких рекомендаций, без долгих церемоний и условностей. Художник N придерживал шляпу, пытаясь с увлечением, сквозь пронзительные солнечные лучи, рассматривать верхушку маяка, а хозяйка, улыбаясь в проёме высоких дверей, предложила ему холодной и вкусной воды.

Всё вокруг состояло из больших форм, простых линий и расцветок. Сад был обнесён редким деревянным забором, собранным из ровно выструганных деревянных дощечек, выкрашенных ярко-оранжевой краской; тёмно-восковая зелень густых плющей, вьющихся по стенам жилого домика, изредка сменялась фрагментами пронзительной морской синевы, виднеющейся среди невысоких пока ещё деревьев. Для человека, случайно вставшего в шаге от маяка, могучая навигационная постройка выглядела как невозможно большая, уходящая непонятно в какую высоту, ровная по поверхности, лишь слегка изогнутая каменная стена.

Через минуту гостя радушно приветствовал и сам хозяин, спокойной уверенностью фигуры вполне соответствующий месту своей службы.

Сбоку от дома, под крытым красной черепицей просторным навесом, стоял сверкающий тяжёлый автомобиль, гордость молодого хозяина, демонстрация его готовности в любое необходимое мгновение мчаться в нужную точку побережья, чтобы уверенно справляться там с техническими неполадками в работе других маяков.

После приветствия и нескольких слов общего знакомства художник N был приглашён к семейному обеду, где сразу принялся блистать светскими манерами, знанием тонкостей жизни современной богемы и где, под сочное мясо с брусничным соусом, с удовольствием вспомнил и в полной мере применил своё умение общаться и рассуждать приятно для собеседников.

Они долго говорили о прелестях и преимуществах сельской жизни, о свежем воздухе, о вкусном коровьем молоке, которым так славились здешние фермы, о незатейливых нравах немногочисленных местных жителей, о законах внешних стихий.

Маячник пригласил художника как-нибудь, при случае, составить ему компанию в морской рыбной ловле, которой он сам был страстно увлечён.

Вот так, то в длительных и приятных каждому из собеседников совместных обедах, то в вечернем музицировании хозяйки, то в выходах в море с хозяином на небольшой и красивой парусной лодочке, проходили их общие дни. Молодой художник N много передвигался пешком по округе, в прогулках скоро приятно потемнел загорелым лицом, часто и со вкусом угощался при каждом удобном случае сезонными овощами, безо всяких предубеждений пил родниковую воду и парное молоко.