Александр Вин - Жена странного человека

Оказывается, во всех его комнатах вот уже долгое время не было зеркал.

Без малого сорок лет назад тот дом выстроил и счастливо жил в нём старый промышленник Горгейл, вовремя удалившийся от опасного сердцебиения финансовых дел в больших городах, чтобы счастливо насладиться спокойной жизнью в прекрасном приморском уголке вместе со своей молодой женой Кьярой.

Горгейл нежно любил и был справедливо любим.

Стройная, невысокая Кьяра много и звонко смеялась, часто поправляла маленькими ладонями свои густые тёмные волосы, в её блестящих глазах каждое мгновение можно было увидеть искры настоящей жизни. Грубоватый происхождением своих капиталов, очень умный в официальных делах и в домашних обстоятельствах, Горгейл был молчалив, худ и сед.

Желая сделать для своей Кьяры всё возможное, он устраивал богатые приёмы, приглашал к себе знаменитостей, покупал для жены всё самое лучшее и красивое, что только могла пожелать в те времена молодая женщина.

Кьяра не хотела многого, она восхищалась своим мужем и искренне была счастлива в браке с ним.

Никто не знал, что жизненные силы могучего Горгейла были на исходе. Проведя бурную молодость в простых и порой жестоких похождениях на море и в портовых городах, посвятив свою зрелость достижению финансовых вершин, Горгейл понемногу, незаметно для всех, угасал.

Он был очень практическим человеком и очень, свыше всех возможных сил, любил свою Кьяру, поэтому никак не мог позволить себе не участвовать в её судьбе, которая должна была обязательно безмятежно продолжиться после его неминуемой смерти. Горгейл хотел, чтобы и после его ухода из жизни Кьяры, она оставалась, насколько это возможно, счастливой и радостной, ведь жена его была ещё так молода!

Делами Горгейла в большом столичном городе был поставлен заправлять сын его старого товарища, весьма сильный экономист и подающий надежды политик Крайт. Отношения хозяина и наёмного работника между ними уже остались в прошлом, были достигнуты договорённости о выгодных партнёрских отношениях. Позаботившись передачей своих капиталов в надёжное управление Горгейл так же хотел убедиться, что и в дальнейшей жизни Кьяры рядом с ней будет достойный и уверенный человек.

По его мнению, Крайт был надёжен.

Всё чаще он стал бывать в их доме.

Горгейл существенно прекратил, насколько позволяли приличия, приём остальных гостей, объясняя такое решение временным осложнением обстановки на финансовых рынках и необходимостью постоянных консультаций со своим управляющим.

Втроём, он, Крайт и Кьяра великолепно, в полезных и умных беседах проводили вечера, устраивали прогулки верхом по окрестным полям и береговым пустошам, обсуждали новые книги, играли в карты. Иногда Горгейл сказывался уставшим и уходил наверх, в свой кабинет. Часто он рекомендовал Крайту развлекать Кьяру морскими прогулками на их яхте.

Умно поставленное дело умного человека всегда, рано или поздно, должно было дать результат.

Кьяра всё нетерпеливее ждала известий об очередном приезде Крайта, а молодой финансист стал гораздо чаще спешить в далёкий дом, где его встречали такими радостными взглядами и улыбками.

Горгейл чувствовал, а тайно приглашённые им врачи подтверждали, что дни его сочтены. Желая убедиться в прочности созданных им отношений Кьяры и Крайта, он нанял специального детектива. В подробных записях своего дневника, пока скрытых от посторонних глаз, но всё равно предназначенных для скорого прочтения Кьярой, Горгейл грустно и честно признавался любимой жене в своих действиях и намерениях.

Как бы не была слепа молодая любовь, но умный и проницательный Крайт скоро почувствовал слежку.

В один из вечеров, когда они с Кьярой остались одни внизу, в гостиной, а Горгейл под предлогом подготовки очередных финансовых распоряжений поднялся в библиотеку, Крайт собрался рассказать Кьяре о коварстве её мужа. Взволнованные страстью и опасностью близкого разоблачения влюблённые обнялись.

Случилось же так, что именно в тот вечер Горгейл и назначил для себя срок объявления любимой жене и верному другу своей воли, своего решения. Он закончил последние строки письма, где объяснял, что рад за них, близких людей, что сейчас ему предстоит рассказать о своей близкой смерти и поздравить их с новой жизнью, и спустился по тихим ступеням широкой лестницы вниз, чтобы в последний раз поцеловать милую Кьяру.

А ещё молодость и страсть – беспечны.

Горгейлу всё-таки довелось увидать свою жену Кьяру в объятиях Крайта, а они слишком поздно услыхали шум его совсем не скрываемых шагов.

Горгейл был потрясён, Кьяра рыдала, Крайт мгновенно пришёл в ярость, взбешённый, как ему казалось, унизительной слежкой и преследованием.

В те непростые времена многие мужчины в тех краях, особенно отправляясь в путь, брали с собой оружие. Крайт точно выстрелил и Горгейл упал замертво.

Когда спустя много месяцев после суда бедной Кьяре разрешили свидание с Крайтом в тюрьме, накануне казни, она увидала перед собой точную копию своего мужа – человека в усталом молчании, худого и седого.

И вот уже почти сорок лет Кьяра живёт в том доме одна, неизлечимо больная помрачившимся рассудком, в постоянной боязни увидать в каком-нибудь случайном зеркале рядом с собой любящего её Горгейла или так похожего на него, горячо любимого ею Крайта.

Когда рассказ и коньяк одновременно закончились, из своего уютного садика пришла с корзинкой, полной ярких цветов улыбающаяся маячница, и принялась упрекать своего смущённого мужа в пренебрежении лечебными процедурами.

Художник N откланялся и ушёл.

Весь вечер, расположившись перед камином в номере отеля, он придирчиво, с немалым вниманием рассматривал свои и недавние, и уже позабытые эскизы, много месяцев рассеянно копившиеся в его большой картонной папке.

Один из рисунков заставил его отложить в сторону все остальные, молодой художник надолго застыл в рассеянности и печальных воспоминаниях.

Лицо хрупкой девушки, с густыми тёмными волосами и смело смеющимися глазами…

С утра он позвонил на маяк; свой спешный отъезд объяснил известием о внезапном возвращении в город близкого ему человека.

Когда молодой художник N в задумчивости шагал по пыльной дороге, ведущей на станцию, он не замечал ни груза своего этюдника на плече, ни надвигающихся дождевых туч. Рассеянно улыбаясь и свободно размахивая руками, художник ничуть не беспокоился даже тем обстоятельством, что холодный ветер с моря давно уже плавно погасил свечи придорожных каштанов.

Осеннее море уже остывало, превращаясь в частые затяжные дожди.

Рассветы становились холодными, именно в такие дни и уплывали из тёмного города по рекам пустынных улиц стремительные кленовые листья.