Александр Вин - Жена странного человека

Впрочем, она не очень похожа на них… Держится с группой, но уж как-то отдельно. Похоже, что экскурсовод или представитель турфирмы. Иностранка?

Они допили, господин с благодарностью попрощался, и исчез, неуклюже откланиваясь. Он встал, чтобы вернуть в бар бокалы и выбросить пустую бутылку.

За борт?

Ты же был моряком, как можно!

Аккуратно опущенная в переполненную урну бутылка из-под шампанского, даже и освобождённая от своего очень дорогого содержимого, выглядела вызывающе, соседствуя с нищими и пустыми пивными банками.

Брюнетка куталась в воротник плаща.

Все её подопечные уже покинули палубу, а она продолжала упрямо сидеть на скамейке около самого борта.

Он усмехнулся, вытер салфеткой руки и плотно натянул перчатки.

Ну-ну…

Демонстративно посмотрел на часы.

Она подняла к самому носу шарф, изредка дышала на озябшие пальцы.

Ну-ну…

Он раскинулся руками по спинке своей свободной скамейки, немного даже расстегнул воротник тёплой куртки. Так, словно желая себе некоторой прохлады.

Она внимательно прищурилась, но не опустила от лица красного шарфика.

Из близкого динамика голос судовой трансляции произнёс что-то громкое.

Она отреагировала на объявление, сначала отвернулась, словно собралась уходить, потом неожиданно снова зябко обняла себя руками. Улыбнулась ему.

Шампанское – хорошая вещь. С ним легче живётся.

Он встал, на ходу снимая куртку.

Шагов пять, всего.

Опустил куртку на плечи женщины и, стоя перед ней, погрозил пальцем.

Сказал по-английски, что ей очень холодно.

…Тонкие черты лица, лёгкий румянец, прозрачные слезинки в уголках глаз. Упрямое соревнование можно было заканчивать.

Они оба смеялись, когда он неловко пытался объяснять ей про свой день рождения.

А она – датчанка.

Около тридцати, наверно? Или чуть больше.

– Пока!

Женщина протянула ему куртку, легко покачала ладонью и ушла с палубы.

…В очень приятной и жаркой кафешке он с удовольствием съел два горячих круассана со сливовым джемом, выпил большую чашку чёрного кофе.

План – закон, перевыполнение – честь!

Только высокий порог-комингс каюты напомнил, что он сейчас не в обычной гостинице, а на борту морского судна. Абсолютно не чувствовалась ни бортовая, ни килевая качка.

Ещё наверху, на палубе, он по старой привычке отметил, что волнение моря тянуло от силы на три балла, а ветер казался всего лишь четырехбалльным.

Поэтому внутри было очень уютно.

Он не стал включать в своей двухместной каюте большой свет, оставил только ночник над одной из кроватей и лампу в красном абажуре на пристенном столике.

Кондиционер.

Тепло.

Щёки горели и после ветра, и после холодного шампанского.

Он заранее подробно думал об этом, поэтому не спешил.

Старая, почти позабытая книга и зелёная бутылочка минералки, которую он предусмотрительно захватил из кафе.

Душ.

Горячий, шумный.

Белые и толстые махровые полотенца. Везде надписи – «STENA LINE». Уютные фирменные тапочки.

Он лёг на кровать поверх покрывала, невнимательно раскрыл страницы книги.

Улыбнулся, вспомнив.

Легко, легко уснул…

Так же, в спокойной истоме, через некоторое время и проснулся.

Голоден! Как же хочется есть!

Вскочил, опять включил душ, хотел даже после сна привычно побриться, но чертыхнулся, вспомнив, что всё ещё продолжается день.

А глаза-то весёлые!

Где на этом славном ковчеге подают самую вкусную пищу?!

Действительно, уже наступило время обеда.

На палубах было солнечно, народ тянул лица вверх в ожидании загара.

Он прошёл около той самой, своей, скамейки, задержался у поручней, посмотрел внимательно по сторонам.

Нет.

Всё равно – на палубу выше.

Там тоже не увидел ту, которую искал.

Море было пустынно, если не считать исчезающего за кормой парома мускулистого военного сторожевика.

И ещё – справа, почти на траверзе, какое-то воздушно-голубое пятнышко на горизонте.

Парус?

Можно было бы подняться сейчас в рубку, попросить по-свойски, по-штурмански, бинокль, поговорить с вахтенным о незнакомом кораблике.

Эти – не поймут. Такой тут у них порядок.

Точно, парусник!

Большой, но не яхта, несколько мачт…

Ты же, кажется, собрался общаться с горячим и сочным мясом?!

Потом, потом…

Он знает эти мачты, этот стремительный черно-белый борт.

Вот это да!

Так не бывает! Никогда!

Истина в том, чтобы делать чудеса своими собственными руками. Это его закон.

Но не так же волшебно!

…Да, он нашёл вариант, как встретить свой день рождения в открытом море; да, постарался, чтобы оказаться здесь именно в нужный день и точный час. Но это всего лишь технология действий, его грамотные усилия и желание.

Но кто подарил ему ещё и такое?!

Далеко, конечно, жаль, что так далеко, но, пересекая прямой пенный след «STENA LINE», под всеми парусами по весеннему морю шел его первый Корабль!

Да, да, именно тот учебный парусник, на котором он, тонкий задумчивый мальчишка, в семнадцать лет впервые увидел море!

…Тяжёлые манильские тросы, бешеные осенние брызги через борт, огромные и страшные мачты. Мелодии странных и удивительных слов, певучие команды, аромат солёной и до крови жёсткой парусины.

Юность.

Кто позаботился о таком подарке для него сегодня?!

Спасибо, там на небесах…

Не, а ветерок всё-таки сильный… Вышел-то в этот раз на палубу ненадолго, не готовился, не утеплялся. Он вытер глаза.

Чудо.

И только для него.

Ещё раз – спасибо.

На полумрак этого ресторанчика он обратил внимание ещё утром, как только начали доступно распахиваться двери заведений.

Что-то такое пальмово-бамбуковое, мягкие коричневые кресла, многообразная стойка с напитками.

Так, нужный джин здесь есть. Жизнь удалась.

Посетителей он не рассматривал, не любил попусту обращать на кого-либо внимание. Кто-то по-мужски крепко толкнул его в плечо. Обернулся. Работяга-попутчик радостно щерился стальными зубами и готовился что-то сказать, но было уже не до него…

Раз этот здесь, то и она…

Да, действительно.

Чёрная юбка, бежевый свитер, туфли.

Встретив взгляд женщины, он сделал суровое лицо и погрозил пальцем.

Она с улыбкой отвернулась.

Пятьдесят джина в тяжёлый стакан, лёд, тоник с собой…

Он уже расплатился, собирался идти за стол, но почувствовал рядом лёгкое дыхание.

Она.

Да, конечно, больше тридцати, но какое же точное лицо!

Ухоженные пальцы, тонкая фигура.

Села рядом, закурила, взгляд – куда-то в полумрак нерабочей пока эстрады.

Он пил джин и тоже молчал.

Женщина что-то негромко сказала бармену, тот подал ей авторучку.

На салфетке – вопросительный знак.

Он купил бутылку шампанского, похожую на ту, что была выпита им утром этого дня на холодном ветру.