Александр Вин - Жена странного человека

Всё.

Хрипло каркнула последняя суматошная птица, выбираясь из переплетений корабельных антенн, полетела ровно и низко к своей далекой и уже не шумной ватаге.

А «испанец» уже выгружал изобильную добычу себе на палубу. Мелькал на куче невода загорелый человек, приветливо машущий рукой.

Жёлтая непромокаемая куртка, синие спортивные трусы. Босиком.

Донеслось: «… ами-го!»

Незаметно вытаяли из дымки горизонта ещё два кораблика. Неторопливо пересекли курс и одинаково начали закругляться к «испанцу». Празднично красные, с белыми султанчиками смотровых вышек над рубками и неуклюжими катерами на наклонных слипах, они были похожи на цирковых лошадок, которым иногда для забавы сажают на круп безобразных обезьян.

– Теперь нас уже много. И это неплохо. Давай полборта влево.

Капитан снял тёмные очки, потёр переносицу. Снова шагнул к окну. Дрогнула палуба, заскрипела, открываясь под крен, дверца шкафчика сигнальных фонарей.

– Да, ещё, Гекки… Передай матросам, пусть пообедают пораньше.

Другую стаю у них отнял «серый».

Приземистый, похожий на вояку хищным разрезом иллюминаторов рубки, угрюмым тёмным корпусом и гранёными цифрами на борту, корейский тунцелов пристроился к ним справа по корме и медленно нагонял, целясь на тех же далёких птиц.

Гектор напряжённо и старательно ждал.

Свист турбин глушил голос Капитана, приходилось по губам угадывать, что именно он командовал с крыла мостика. На телеграф встал механик, сыто жующий короткую спичку. «Серый» ревел уже совсем рядом. У него был левый промысловый борт, так что при замёте каждому из них пришлось опасно разворачиваться в сторону соперника. Складывалась ситуация…

«Серый» шёл на акустике, явно чувствовал добычу и постепенно уходил вперёд.

Выстрелы звонко ударили сквозь тягостное машинное завывание. Дымный след почти невидимых в полуденном солнце ракет аккуратно лёг поперёк их курса.

– Лево на борт! Быстрее!

Встретив напряженный вопросительный взгляд, Капитан добавил:

– Он рыболовные знаки поднял. Уже мечет… Уходим.

Тонко заскрипела дверца шкафчика…

Потом были ещё птицы – признак под ними, в воде, стремительных тунцов; были следующие напрасные авралы, подошли ещё две «лошадки», бродил рядом первый «испанец», успевший выбрать улов с палубы, с мостика доносились крики матросов:

– Справа сыплет, «зелёный» заметал!

Им же не везло.

…Гектор сдавал вахту.

Долго заполнял по всем правилам судовой журнал, поминутно выскакивая в рулевую рубку с биноклем, расстраиваясь из-за каждого рассыпавшегося косяка.

Уходить не хотелось, был уверен, что вот-вот произойдёт самое главное, и он должен обязательно быть рядом с Капитаном, чтобы помочь, выполнить такой приказ, какой никто, кроме него, выполнить не сможет.

Капитан уже не заходил в рубку, не трогал машинный телеграф, стоял на мостике с биноклем. Шли средним ходом, повороты делали редко, на всякий случай, как показалось Гектору. Старший помощник, пощёлкав микрофоном, объявил отбой аврала. Минут через пять в рубку пришёл пожилой матрос, переспросил курс и прочно обосновался у руля, опершись спиной о стойку.

Гектор покрутился немного в штурманской, аккуратно выставил на стол ещё десяток патронов для ракетницы, поправил циркуль, болтавшийся на кронштейне настольной лампы, и вышел.

Он успел дойти до каюты, вспомнил, что после обеда очень хотел пить. Успел почувствовать терпкость сока во рту и сделать два больших глотка. Палуба резко качнулась, разом исчезли гул и дрожь машины. Солнце внезапно появилось в иллюминаторе и, пронзительно дробясь на переборках, пересекло каюту.

Поворот.

Зашипел динамик трансляции.

Капитанский, на вдохе, голос: «Гектор…!».

Захлопнулась с грохотом дверь.

В пустой каюте договаривал, прокашлявшись, старпом: «…третьему помощнику срочно прибыть в рубку…».

Скоро будут жертвы!

Солнце спокойно падало к горизонту, поочередно останавливаясь в ватных ладонях далеких длинных облаков. Океан потемнел. На палубе неподвижного судна в куче огромных рыбьих тел копошились люди, лилась вода. Непривычно было слышать не шум двигателя, а взвизгивание грузовых лебедок и шипение гидравлики на крышках трюмов.

Гектор стоял у борта, отвернувшись от общей радостной суеты.

Болело плечо, натёртое ремнем переносной радиостанции. Болела рука. Когда колотил куском трубы по гулкому борту катера, сбил в азарте кожу на ладони.

Ножи рвали тунцов.

Сине-стальные, но уже не стремительные, блестящие тела, огромность неподвижных детских глаз…

Широкие шкерочные лезвия звенели по жёстким жаберным крышкам. Матросы чертыхались, кровеня руки в непривычной работе. Кто имел, доставал свой нож, поуже и поострее. Повар в шальном галопе, радостно отбрехиваясь на ходу, притащил на промысловую палубу охапку камбузных ножей всех размеров.

Дело продвигалось быстро. Кто половчее, вспарывал тунцу горло – тонкую хрустевшую перемычку между жабрами. Выступали на белом упругом срезе редкие красные капли. Напарник совал в распадавшуюся тёмную дыру ствол пожарного шланга. Гудела, вырываясь из мёртвого тела, бурая вода. Изредка, взбурлив неожиданным затором, из-под ствола «пожарника» на палубу вылетали куски мяса. Повар суетился, прыгал от одного тунца к другому, собирал в алюминиевый бак плавающие в красно-белой пене внутренности. Недоверчиво запускал в сочившиеся раны руку почти по самый локоть. Ему помогали все, кто был на палубе. Смеясь, бросали в бак поднятые из-под ног куски. На руках, на лицах работающих были видны налипшие красные комки и кровяные полоски слизи.

Гектор посмотрел вниз на катер, глухо стукнувшийся мимо кранца о борт, лениво поднял за ремень рацию, медленно стал подниматься по трапу.

В рубке было тихо и темновато, настороженно зеленели на щите контрольные глазки сигнальных огней. На задрайках окон, на переговорной трубе, на ручках шкафов покачивались на ремешках ненужные сейчас бинокли.

Гектор вздрогнул: в сумраке у лееров стоял Капитан. Курил, неумело, непривычно, слишком долго держа сигарету в руках. Заметив Гектора, взмахнул огоньком в сторону промысловой палубы.

– Знаешь, как они называются?

– Тунцы. Ведь…

– Тунцов много. Именно эти – альбакоро. Понимаешь – альба-коро! Белое сердце…

Ужин запоздал.

Когда Гектор, выждав десяток минут после объявления, спустился в столовую, то сквозь смех и весёлые выкрики в сторону поварского окошка уже слышались и недовольные голоса.

Пахло удивительно вкусно. Свет ярких ламп падал на раскрасневшиеся чистые лица, блестели мокрые бороды рыбаков, в общий шум прорывался дробный нетерпеливый стук ножей и вилок. Наверно, повар всё-таки ждал Капитана. Тот вошёл, кивнул: