Ева Ланска - Жена пРезидента

– Тяв! Тяв-тяв-тяв-тяв! – Возмущенная Анджелина прервала Сашины мысли.

«Беленькая» перестаралась с почесываньем любимицы Давида, пытаясь сделать ему приятное, и ткнула звезду куда-то не туда. Почему маленькие собачки не могут с достоинством тявкнуть один раз, а обязательно выдают семиэтажную тираду, как скандальная баба на рынке?

– Кто обидел мою девочку?! – запричитал Давид. – Сейчас мы его накажем! – Он поднес собачку к губам и громко чмокнул ее в волосатую щеку, потом с тем же звуком чмокнул «беленькую».

Все сразу помирились.

– Ну, ну, что там с деньгами? – спросил он у того, кого тявканье Анджелины прервало на полуслове.

– Деньги считаются главным и единственным условием для всякого, кто решит создать партию, – продолжил, видимо, давно начатую тему незнакомый парень с ранними залысинами и в жилетке. – Нет, вру. Есть еще одно непременное условие – административный ресурс. То есть «хотят ли наверху», чтобы ты создал партию. Если эти два условия соблюдены, то тебе все покажут большие пальцы и признают «перспективным партийным лидером». Останется только название придумать и всем рассказать, что есть такая партия. И всё. Этого достаточно. Не так что ли?

– Так, так, – засмеялся Александр. – Вот моя жена как раз и занимается чёсом по стране с репертуаром «Есть такая партия». Я ей доверил эту сложную работу. И она, кажется, справляется!

– Я вас сейчас напугаю, Александр Алексеевич, – вклинилась в разговор Саша, неожиданно для себя назвав мужа по имени и отчеству. Ну, в конце концов, звала Крупская своего супруга Владимиром Ильичом. Только она из уважения, а Саша от обиды…

– Это чем же? – с готовностью поддержал муж традиционную семейную перепалку.

– А тем, что вы, возможно, не подозреваете, но даже регистрация партии это еще не окончательная победа. Статья двадцать седьмая, пункт один «Б» закона о партиях требует, чтобы «партия ежегодно представляла информацию о численности каждого из региональных отделений, о продолжении своей деятельности с указанием места нахождения постоянно действующего руководящего органа, о своих структурных подразделениях, не наделенных правами юридического лица, но обладающих в соответствии с уставом партии правом принимать участие в выборах и (или) референдумах, а также годовой финансовый отчет», – процитировала наизусть Саша.

– Вот-вот! – встрял Давид, укоризненно качнув головой. – А я всегда говорил – лишние знания плохо влияют на девушку, на ее фигуру. Особенно на форму губ и груди. Губки становятся узкими, тоненькими, некрасивыми, а грудка может и вовсе пропасть. Учиться красивой девушке очень вредно! Ты, надеюсь, не учишься в каком-нибудь тухлом институте, лапуля? – спросил он блондинку, погладив ее по коленке.

– Учусь! – гордо ответила блондинка.

– Ой, как нехорошо! И что ж ты там изучаешь?

– Основы маркетинга.

– Основы маркетинга? Ах, ты моя хорошая! Это очень сложный предмет. Я тебе его сейчас объясню, а ты обещай, что бросишь свою шарагу. Не могу позволить таким шикарным формам погибнуть. Обещаешь?

– Хорошо, – согласилась лапуля.

– Вот смотри, – улыбаясь, начал Давид, – на вечеринке ты видишь симпатичного парня. Ты подходишь к нему и говоришь: «Знаешь, со мной классно в постели». Это называется прямой маркетинг. Запомнила?

Ученица молча надула губки и кивнула.

– Хорошо. Дальше. Ты пришла на вечеринку с друзьями и видишь симпатичного парня. Один из твоих друзей подходит к нему и говорит: «С ней классно в постели». Это называется реклама. Не сложно? Дальше. На вечеринке ты видишь симпатичного парня. Ты подходишь к нему и просишь номер его телефона. Он тебе обязательно даст, ты же еще не испортила свои волшебные губки и грудки. А на следующий день звонишь ему и говоришь: «Знаешь, со мной классно в постели». Это – телефонный маркетинг. Дальше сложнее. Будь внимательна! На вечеринке ты видишь симпатичного парня. Ты поднимаешься, поправляешь платье, подходишь к нему и наливаешь ему напиток. Ты говоришь: «Позвольте»– и приближаешься, чтобы поправить ему галстук, одновременно касаешься своей великолепной грудью его руки, а затем произносишь: «Кстати, со мной классно в постели». Это уже пиар. И наконец последнее: на вечеринке ты видишь симпатичного парня. Он подходит к тебе и говорит: «Я слышал, с тобой классно в постели, детка». Вот это уже называется «узнаваемый бренд». Поняла?

Дружное ржание всей компании добило ситуацию. Вслед за ним семиэтажно затявкала Анджелина, но на этот раз по делу. Звонили в дверь. Давид вынул одну руку из-под брюнетки, вторую снял с колена блондинки, бережно переложил на диван Анджелину и, поправив рукой черные кудри, пошел открывать.

Анджелина лишь проводила его взглядом, полным превосходства. Не царское это дело – бежать в прихожую наперегонки с хозяином и обнюхивать гостей.

Саша прислушалась. Из прихожей донесся обрывок фразы, произнесенной голосом непонятной половой принадлежности.

– …а Александр Алексеевич назвал этот адрес. Вот. Мы принесли…

Черные кудри Давида появились в дверном проеме.

– Брат! Тут тебя хотят!

Муж допил бокал, который держал в руке, тяжело поднялся, не сразу поймав полы халата, и направился к Давиду. Через секунду показался угол чего-то большого и квадратного, завернутого в бумагу.

– Сюда ставьте, – руководил муж двумя грузчиками – большим темным мужиком и худым лысым парнем. – Разверните. И свободны. И бумагу заберите. Аккуратно только!

Он включил верхний свет, после полумрака больно резанувший по глазам. В центре помятого НЛО оказались еще несколько круглых светильников, напоминавших столовые тарелки. Только очень яркие. Кто-то недовольно замычал. Грузчики, кряхтя, раздевали квадрат. При свете темный грузчик чуть посветлел, а лысый заблестел.

Народ потянулся к зрелищу. Наконец последний упаковочный лоскут был снят. Квадрат оказался произведением искусства. Однако, что хотел сказать художник, и без обертки оставалось непонятным. То ли мохнатые цветы, то ли волосатые лапы торчали вверх из разноцветной бесформенной банки. Анджелина, бодро тявкающая с дивана, пока картину разворачивали, жалобно заскулила.

– Переверните. Не видите, вверх ногами поставили?! – крикнул Александр.

Грузчики перевернули картину, и замысел художника встал в буквальном смысле с ног на голову. Зрителям предстала Анджелина, исполненная в масштабе 5:1 в царском одеянии. Стоячий воротник платья доходил ей почти до ушей, на груди путался в шерсти жемчуг, а собачья талия была утянута корсетом. Из-под богатого одеяния торчали задние лапы и хвост, уже не похожие на мохнатые цветы и точно принадлежавшие собаке. Она вполоборота взирала на зрителей, напоминая сразу все портреты императриц и дворянок, написанные разными мастерами в различные эпохи. Собственно, чистотой породы Анджелина им ничем не уступала.