Александр Смоленский - Укрепрайон «Рублевка»

– Например, Даниил выступит по телевизору, на «Эхе», созовет пресс-конференцию… Словом, поборется за своих новых друзей, – стал размышлять вслух Лев Багрянский. – А он мыслями уже там, на Урале. За свое бороться будет.

– Вы меня не так поняли. – Демидов наконец осознал, в каком свете он предстал перед другом Духона, и как можно скорее попытался исправить ситуацию: – Я готов, так сказать, содействовать. Только скажите, что мне делать?

– Ты думаешь, получится? – Доктор сильно засомневался в жизнеспособности идеи Багрянского. – Ты же сам говорил, что все информационные каналы перекрыты.

– Почти все. Ведь, в конце концов, удалось пробить брешь в вакууме вокруг Рублевки. Почему бы не попытаться вновь? Понимаешь, Ленечка, я просто не могу мыслить иначе. – Багрянский выскочил за дверь.

– Но вы-то меня понимаете, Леонид Михайлович? – С некоторой долей заискивания Демидов ухватился за доктора.

– Не в этом дело, Даниил Никитич, успокойтесь. – Табачников, кажется, понял, о чем думал журналист. Люди порой меняются, даже не подозревая, как быстро. Ведь точна фраза «меняется буквально на глазах».

Сделав вид, что бегал в туалет, Багрянский вернулся в кабинет.

– Аденома одолела? – участливо спросил Табачников. Надо же было хоть о чем-то спрашивать.

– Спроси у аденомы, – мгновенно отшутился Багрянский.

– Я просто подумал, что раннее утро уже давно прошло.

– Ты забыл про склероз? – вновь попытался пошутить Лев и сразу же перешел на серьезный тон. – Сначала я попытаюсь толкнуть Демидова в эфир или в газету. Для этого, как вы понимаете, вы, Даниил Никитич, нужны мне лично. Если не получится, то летите домой и восстанавливайте справедливость в отдельно взятом городе. И вот еще что, Даниил. Вы должны показать мне место, где закамуфлировали люк. Как вы описываете дорогу, на которую выбрались утром, это действительно Можайка где-то сразу после пересечения с Минской улицей. Там есть одно местечко, откуда не видно ни одного строения. Только лес, дорога и фонари.

– Это тебе еще зачем? – встрепенулся Табачников.

– Хочу сбегать в гости к Саше. Если доберусь, конечно. Я ведь не такой мощный, как Даниил. Может и сил не хватить. И вот что я еще предполагаю, мужики… – Багрянский сделал значительную паузу.

«Все мы немного позеры и артисты, – подумал в это момент Ленечка, глядя на друга. – Может, действительно бросить все? На деньги Духона купить театр и там играть до конца жизни. Причем сам себе режиссер, актер, оформитель… Чем не идиллия?!» Он прислушался к тому, о чем говорит Багрянский.

– …Если сегодня я не успею уйти на Рублевку, то завтра уж точно эту железку и все, что вокруг нее, какая-нибудь служба охраны наглухо заблокирует. Так что ни вы, Даниил Никитич, ни Саша с сотоварищами уже воспользоваться не успеют. Вы хотя бы об этом подумали, Даниил Никитич?

Демидов, как не сдавший курсовую студент, понуро уставился пол.

– То-то и оно.

– А если сейчас уже заблокировали? – взволновался Табачников.

– Сейчас вряд ли. Пока сигнал пройдет по инстанциям, пока вернется назад в виде приказа, знаешь, сколько пройдет времени? Может, и вечность. И вообще, мне сдается, что те, кому положено помнить о бункере Берии, Сталина, папы римского, на минуточку, в смысле на полвека, о нем просто-напросто забыли.

– Хорошо бы и дальше не вспоминали, – мечтательно произнес Демидов.

– Раньше надо было думать, Даниил Никитич. Вставайте и пойдем. Сначала в магазин купить вам одежду. Потом по редакциям. Потом на место вашей вылазки. Надо купить вам билет.

– Забыл сказать, что у меня и денег нет, – сокрушенно сообщил уральский олигарх.

– Вы не услышали? Я это учел и сказал «надо купить». А к тебе, дорогой Леонид Михайлович, нижайшая просьба срочно отправиться на Рублевку кого-нибудь лечить. Найдешь Сашу и расскажешь про Демидова. Уверен, что он даже не предполагает, что Даниил… того… В смысле, сбежал. И попроси, чтоб послал людей завтра утром меня встретить. Извинись заранее, что за точность я в данном случае не ручаюсь.

Друзья расцеловались, и Багрянский с Демидовым ушли. Дождь продолжал делать свое «гнусное» дело. После трех часов походов по редакциям они заскочили в первое попавшееся кафе, чтобы перекусить.

– Ребят можно понять, – как бы обеляя коллег в глазах хоть провинциального, но тем не менее олигарха, пустился в объяснения Багрянский. – Этой темы ребята все еще боятся как черт ладана. Или просто не хотят вязаться с неочевидной по конечному результату темой. Так что летите спокойно, Даниил Никитич, к своей «Медной горе» с чувством выполненного долга, а я еще побарахтаюсь с публикациями.

– Я что-то не понял. Кто же вам покажет тропинку к люку на Можайке?

Вопрос Демидова отвлек Льва от давнишних событий.

– Сейчас дожуем и вперед, за приключениями. – Багрянский достал из кармана пиджака несколько листков бумаги, сложенных вчетверо, и пододвинул их уральцу. – Пока же суд да дело, вы мне разрисуйте в подробностях мой маршрут. Вы же понимаете, Даниил Никитич, я не путешественник, не геодезист, да и возраст уже не тот, чтобы лазить по колодцам. Так что очень прошу – в деталях! А я через десять минут вернусь, и вы мне все объясните.

Он выскочил на улицу и, перебежав на другую сторону, юркнул в хозяйственный магазин. Оттуда он вышел с солидным полиэтиленовым пакетом.

– Вот, купил пару дальнобойных фонариков и нечто вроде стальной фомки. На всякий случай, если понадобится рычаг, – коротко объяснил он Демидову.

– Обязательно воды с собой захватите, – со знанием дела посоветовал Даниил и подвинул к Багрянскому свои каракули. – Карту я вам тоже отдам. Отнесете Духону. Но здесь я изобразил именно то, с чем и где вам придется столкнуться в подземелье.

Оба склонились над столом, и Демидов стал торопливо рассказывать…

Как только новые знакомые вышли из кафе и направились к машине, Багрянский легко толкнул Демидова в бок.

– Глядите, слева двое. Совсем обнаглели. В открытую пасут. Ну и пусть. Они-то не знают моих планов.

– Они что, будут следить за нами до самого леса? – с тревогой спросил Демидов.

– Только этого еще не хватало, – рассмеялся Багрянский. – Мы по делу заскочим в одно местечко, куда этих следопытов не пустят. А может, они и сами не захотят последовать за нами, а останутся ждать снаружи. Тут мы с ними добровольно и расстанемся.

…Мужской клуб «Плутон» в районе Тверских-Ямских улиц пользовался в Москве не самой лучшей славой. Зато на входе стояли стальные двери толщиной в двенадцать сантиметров, взять штурмом которые можно было лишь проводя войсковую операцию. Чужих туда не пускали, даже с документами ФСБ. Те из этого ведомства, кто курировал точку, имели пропуска членов клуба.