Александр Смоленский - Укрепрайон «Рублевка»

– Собирайся, кацо, пойдем порыбачим, – вместо приветствия произнес абориген. – Видишь, какая погода? В самый раз рыбной ловлей заняться.

– Ты, Акимыч, как в воду глядишь. Не успел я подумать, как бы побаловать себя свеженьким, ты тут как тут. Слушай, давай наловим рыбки как можно больше. Чтоб и засолить, и закоптить… Запас карман не тянет.

– Ишь разбежался. Где ты в Москве-реке видел такую рыбалку? А может, ты вообще никогда не рыбачил?

Старик сконфуженно опустил голову.

– Понятно, кацо. Но идея твоя лично мне нравится.

Спустя несколько минут Акимыч и дед Иосиф уже вышагивали по тропинке к реке.

– Что это на тебе? Откуда? – щупая мягкую, отличной выделки кожу куртки, спросил грузин. Несмотря на свой древний возраст, он понимал толк в одежде.

– Откуда, откуда… От верблюда! Фирма, между прочим, называется «Армяне». – Акимыч распахнул куртку и с гордостью продемонстрировал фирменную этикетку «Армани».

– Ты, конечно, Бесоевич, не поверишь, но дело было так, – почесав макушку, начал свое повествование Акимыч. – Вышел я, значит, на Подушкинское шоссе торговать картошкой и солеными огурчиками. Моя Нюрка погнала… Стою, значит, и торгую. Вокруг одни бабы. Вдруг подъезжает крутая тачка, каких я раньше и не видывал. На бронетранспортер похожая. Вылезает из нее мужик. Голова вся белая, а сам дергается, как муха в варенье. Огляделся и прямо ко мне. Спрашивает, есть ли картошка. Ну, я ему – есть, мол. Даже молодая…

– И что дальше? Что ты резину тянешь, Акимыч?

– Короче, не оказалось у мужика денег. Так он за десять кило картошки и трехлитровую банку с Нюркиными солеными огурчиками мне вот эту куртку и отдал.

– Врешь, Акимыч, ты ее, наверно, спер!

– Знаешь что, кацо! Может, я и профессиональный алкоголик, но никогда не воровал и воровать не буду.

– Прости, Акимыч, не хотел тебя обидеть. Верю, честное слово верю…

– Да пошел на хрен со своей верой. Тоже мне, одолжение сделал.

Он ускорил шаг, всем своим видом показывая, что больше не желает иметь дело с «этим грузином». Однако через двадцать минут старые друзья как ни в чем не бывало уже сидели в старенькой моторке посередине Москвыреки в надежде выловить какого-нибудь сома или щуку.

Над рекой все еще стелился утренний туман, и было довольно прохладно. Дед Иосиф постоянно закрывал уши шерстяным кашне. Акимыч же чувствовал себя прекрасно. Очевидно, «армянская» куртка согревала не только тело, но и его широкую русскую душу.

– Слышь, Бесоевич, как ты думаешь, долго еще этот карантин продлится? – спросил вдруг абориген.

– Тебе-то какая разница, ты ж все равно дома?! Выезжать никуда не надо. И продуктов вам с Нюрой хватит надолго. Это моему внуку надо думать, что завтра жрать. Они хоть и любят всякую зелень-мелень, но без мяса жить не могут. Мужчины, понимаешь!

– Что касается вас, то не боись, голодными не оставим. Я добро помню. Да и моя Нюра тоже. Она у меня знаешь какая заводная! Сегодня уже с пяти утра в парниках спину гнет.

– Молодец твоя Нюра! Но вот с хлебом как будет? Хлеб ведь всему голова! – резонно заметил дед Иосиф.

– Поживем – увидим. Авось пронесет. Хорошо, что засеяли бывшие колхозные поля. Знаешь, какой колхоз был в Усове? Так что будь спок, дедуля. И потом, Бесоевич, про укрепрайон этот подземный тоже не забывай, – с опаской оглядываясь по сторонам, словно кто-то мог их подслушать посреди реки, шепотом произнес Акимыч. – Данилка уральский тогда же сказал, что продуктов там бери – не хочу…

– Пошел твой Данька знаешь куда?.. Дезертир! А ведь его замом у старосты выбрали, доверие оказали. Еще Катеньку бросил…

– Зачем ты так, Бесоевич? Он ведь не за границу сбежал, а на родину. Слыхивал я от Ордынского, что Данилка в политику полез, чуть ли не губернатором хочет стать. А он парень такой, что сможет…

– Да что там губернатором! – Дед Иосиф даже обрадовался, что абориген заговорил на эту тему. Он тоже краем уха слышал, как внук с кем-то обсуждал эту деликатную тему. Его голос опустился до шепота. – Говорят, наш староста обсуждал с членами управы и этими, вашими богачами, а не выдвинуть ли Демидова кандидатом в президенты от нашего земства?

– Вполне может быть. Если в Грузии Саакашвили правит, то чем хуже Даниил Никитич?

– Что за ерунда! – удивился Акимыч. – Губернатором еще куда ни шло. Тем более в их Уральской области. Но чтоб президентом?! Хотя кто знает. Не ровен час, получится, что я с президентом водку пил. Не, не может такого быть. – Тут Акимыч, заметив, как запрыгал поплавок, вскинул спиннинг. На крючке извивалась махонькая плотвичка.

– Дело в том, дорогой мой, что эта наша молодежь, кажется, без политики просто жить не может. Понимаю, когда любовь к вину в крови. Или к женщине. Но чтобы к политике? Глупость. Как ты думаешь, Федор Акимыч?

– Очень просто думаю – не моего это ума дело. Допустим, недавно я слышал, как Ордынский говорил, что преемник президента, ну этот его сосед по даче, Шептунов, что ли…

– Шатунов, – поправил дед Иосиф. – Тоже мне гражданин, даже фамилии кандидатов в президенты не знаешь.

– Их, этих кандидатов, у нас в стране всегда много. А президент один. Вот кого выберут, того фамилию уж не забуду. А этот, значит, вроде бы обделался из-за этого нашего карантина. Так что теперь другого ищут.

– Вашим олигархам тоже подходит не всякий. Это ж надо понимать, непутевая твоя голова, – пожурил Акимыча грузин.

– Это моя голова непутевая? Я, может, только сейчас сообразил, почему Демидова «наши» собираются сватать в кандидаты. Потому что он свой! Все хотят своего. А народ уши развесил. Лично я не буду голосовать за Данилку. Хоть и свой, но пока кишка тонка страной управлять. Так что херня это все. Ты мне лучше вот что скажи, Бесоевич, откуда наш староста все знает, что происходит в Москве? Еще какой-то тип у него в доме объявился. Никуда не выходит.

– Откуда мне знать? Как я понимаю, ваша Рублевка уже не та, что была в марте–апреле. Дырявая она стала. Может, он через укрепрайон получает информацию? – пожал плечами Иосиф.

Неожиданно с левого берега потянуло ветерком. Водная гладь покрылась рябью, а солнце скрылось за облаками.

– Может, хватить рыбку ловить там, где ее нет? Околеем тут. Не хватало еще простудиться. – Дед Иосиф продрог до костей.

– Что верно, то верно. Пора бы и согреться. Пошли к Нюрке. У нее все есть. Теперь она у нас олигарх. Ну, а ежели не будет у нас сегодня свежака, не беда, завтра будет. У каждой беды – две елды…

– Что такое елда? Такого слова я даже на фене не слышал…

– Эх ты, Бесоевич, нерусская ты душа. Елда – это то, что у тебя промеж ног висит, – расхохотался Акимыч.

– У кого висит, а у кого, может быть, и стоит, – обиженно ответил старый грузин.