Алексей Иванов - Ёбург

Армия понадобилась, когда Федулёв кинул «Уралмаш». Никому и никогда не удавалось кинуть ОПГ «Уралмаш», а Федулёв – смог. Он владел спиртзаводами в Ивделе и Лобве и вместе с «Уралмашем» купил третий спиртзавод – в Тавде. И тихо оформил покупку на себя. В Тавду на джипарях нагрянула бригада братков и захватила завод. Но уралмашевцев вышвырнул СОБР полковника Руденко. А потом СОБРовцев выбил ОМОН генерала Краева, которого в Тавду адресовал несмирившийся «Уралмаш». Получилось, что на спиртзаводе бились два отряда милиции, отстаивая финансовые интересы ОПГ и рейдера. Федулёв всё-таки потерял Тавду, но «Уралмаш» хотел наказать оборзевшего Пашку-Паштета и грозно прищурился на спиртзавод в Лобве. Это было в 1997 году.

В то время у Федулёва дела шли совсем хреновенько. На него объявили облаву по иску другого кинутого им партнёра – совладельца Качканарского ГОКа. Федулёв перешёл на нелегальное положение. Капитану Альтшулю он поручил охранять Лобву от «Уралмаша», а в оплату обещал 50 % прибыли спиртзавода. И вот-то тут супермен Юрий Альтшуль допустил ошибку. Волкодав не сумел отдать волку его, волчью, добычу. Альтшуль решил оставить Лобву себе.

Беглый босс попытался урезонить мятежного капитана через полковника Руденко, но упрямый Альтшуль не согласился отдать Лобву. Завод был ободран, как липка, рабочие давным-давно сидели без зарплат; Альтшуль дал лобвинским мужикам слово офицера, что разберётся с делами, выплатит деньги и не допустит банкротства, этой финальной выгоды рейдера. Альтшуль баллотировался в областное Заксобрание и в прямом эфире разорвал портрет Федулёва. А Федулёв в январе 1999 попался и загремел в СИЗО. Однако тюрьма – лучшее алиби.

Альтшуль жил в высотке на Ботанике и выезжал на улицу через двор школы № 180. Выруливать приходилось медленно – дети же. 30 марта 1999 года белый BMW Альтшуля осторожно катился обычным маршрутом, и вдруг выскочили два киллера. Автоматы у них в руках были завёрнуты в мешки из-под картошки, но капитан сразу узнал оружие. «Гони!» – крикнул он водителю. Водитель ударил по газам. Киллеры открыли огонь сквозь мешки. Один полоснул по лобовухе и скосил водителя с охранником. Другой через окно всадил очередь в Альтшуля. Изрешечённый «бумер» врезался в столб. Киллер подбежал, распахнул дверь и добил капитана контрольным выстрелом в голову.

Федулёв выйдет на волю в январе 2000 года – по распоряжению заместителя генпрокурора РФ. Губернатор Россель опрометчиво назовёт рейдера «лучшим предпринимателем Урала». Полковник Руденко уедет в столицу на повышение как борец с ОПГ «Уралмаш». Убийц Альтшуля схватят быстро и осудят уже в 2001 году. Киллеры скажут, что заказ им поручили исполнить как-то страшно и напоказ – ну, «по-уралмашевски». Заказчиками признают мелких помощников Альтшуля, которые якобы хотели сами управлять спиртзаводом в Лобве. Общество останется в убеждении, что капитана грохнул «Уралмаш». Приговор никого не удовлетворит.

А мораль этой огнестрельной истории такова: волкодава без хозяина не бывает. Когда нет хозяина, есть только овцы и волки.

Иннокентий Шеремет и ТАУ

«Имя нам – регион!» – убойно пошутил журналист Влад Некрасов, принимая ТЭФИ, главную телевизионную награду страны. Дело было 27 мая 1999 года в ГЦКЗ «Россия» в Москве. Вообще-то статуэтку Орфея провинциалам присуждают один раз на пятьдесят. Некрасов показал фильм «Экстремальная башня» – про то, как экстремалы Ёбурга осваивают заброшенную телебашню. Съёмки проходили с явным риском для жизни снимающих, потому что страховка дело дорогое, а бюджет данного блокбастера – всего четыре тыщи баксов. Фильм был произведён компанией ТАУ журналиста Иннокентия Шеремета. И московских «академиков» пробрало. Жюри ТЭФИ не смогло не оценить дерзость и профессионализм ТАУ.

Иннокентий Шеремет

После журфака УрГУ Шеремет сразу проломил потолок профессии и оказался хедлайнером новой генерации журналистов. С 1992 года на Четвёртом канале он начал делать новостную программу «Тик-так». Ныне сложно представить, что в те годы новостями были запуск спутника, теракт на Ближнем Востоке или визит какого-нибудь президента, а то, что реально случается с каждым горожанином, на ТВ отсутствовало напрочь. Россиянин, ещё советский человек, не мог вообразить, что новостью бывает ДТП на соседнем перекрёстке или арест жулика в соседнем подъезде.

А новости «Тик-так» и были вот такими сюжетами повседневности.

Зритель, оказывается, жаждал близкой и осязаемой реальности. Шеремет предъявил новый формат, и его программа обрела суперпопулярность. Но, как обычно, у руководства накопился критический объём ревности, и летом 1994 года, закрыв «Тик-так», Шеремет ушёл с канала. Он зарегистрировал своё ЧП, отыскал спонсоров, закупил оборудование и создал ТАУ – Телевизионное агентство Урала. Аналогов ТАУ в России не существовало. А Шеремету тогда было 28 лет.

В середине 1990-х информагентства ещё не окрепли, тем более региональные, и ТАУ находило события с помощью тех, кто симпатизировал Шеремету. В ТАУ работали бесстрашные репортёры: взвалив на плечи камеры, они шагали в самые горячие места – к ментам и бандитам, на разборки и пожары. Шеремета знали все, ему помогали политики и братки, врачи и художники. ТАУ поспевало раньше оперов: когда приезжал наряд, в дыму прогремевшей катастрофы журналисты уже деловито расставляли штативы. Шеремет не смаковал ужасы, но в 1990-е они были обыденностью: сожжённые автомобили и залитые кровью подъезды; наркоманы, заживо разлагающиеся в притонах; матерный рёв омоновцев на спецоперациях и трупы; ярость бандитов, на которых надели наручники, и истерики в зале суда.

Свою программу Иннокентий Шеремет определил как «шоу новостей»: это не хипстерский инфотейнмент, не припадочно-сенсационный желтяк, а жизнь города как социальное шоу, в котором журналисты – аранжировщики, а не шоумены. Для чистоты жанра репортёры Шеремета даже не пишут стендапов. ТАУ говорит о себе: уток не запускаем, слона замечаем всегда. ТАУ освещает только местные темы, и достоверность историй – условие выживания частной компании.

Рождённая в нигилизме, компания Шеремета непоколебима в ценностях. Поскольку пафос давно не убедителен, программы таулян до зубов вооружены иронией. Многих и многих уже 20 лет раздражает стилистика ТАУ: над осуждаемым – поржать. Это дерзко. По-пацански брутально. Это слишком сильно для угодливо-деликатного ТВ. И режет слух реальная уральская речь: «Сегодня на пересечении улиц Куйбышева и Луначарского бухой пилот «девятки» не сладил с вестибулярным аппаратом и намотал своё средство передвижения на столб».