Алексей Иванов - Ёбург

И вдруг в первом туре он отхватил 18 % и победил самого Чернецкого!

Но дальше случилось что-то странное: борьба продолжилась. Оказывается, Бурков претендовал на пост губернатора всерьёз, а не шутейно! Команда Росселя не столько растерялась, сколько рассердилась. Буркова тотчас окатили потоком отборных помоев: намекая на идеологию «Мая», Буркова обозвали итальянским фашистом, сляпали «антифашистский фронт» и принялись давить на «Май» административно. Эти поспешные меры тотчас вызвали у протестного электората симпатию к Буркову, и Бурков для Росселя из курьёза превратился в угрозу.

Однако на выборах все следили не за соперничеством Росселя с Бурковым, а за войной Росселя с Баковым. Никто не знал, почему они поссорились, – вроде совсем недавно были заодно и лихой баковский «Май» только что торпедировал Чернецкого. Однако теперь пушки Бакова и Росселя палили друг по другу. Может, Россель давал слишком малую цену за то, чтобы Бурков сложил оружие? Может, Баков и не просил ничего, а реально ввязался в борьбу за губернаторство? Может, Бакова перетянул к себе Чернецкий, так как приближались выборы мэра, и Чернецкий опасался, что Россель попросит Бакова запустить вторую торпеду?..

В общем, 12 сентября 1999 года прошёл второй тур выборов губернатора Свердловской области. Кандидат Бурков набрал 28 %, кандидат Россель – 63 %. Чистая победа. В ночь подведения итогов, когда всё уже стало понятно, команда Росселя отправила команде Буркова подарок. Курьер принёс коробку на Ленина, 41, где находился штаб Буркова и офис «Мая». Деморализованная команда Буркова решила, что ей прислали бомбу: сначала уничтожили политически, щас добьют физически. На вызов к офису полетели сапёры, за ними – телебригада Шеремета. Под прицелом камеры сапёр осторожно извлёк из коробки подарочек команде Буркова от команды Росселя – преогромнейший фаллоимитатор.

Но Большие Политические Разборки ещё не закончились.

Баков подал на Росселя в суд: потребовал аннулировать результаты выборов, потому что деньги на выборы Россель получал от иностранных компаний. Это был удар под дых, так как Росселя и вправду спонсировали крупные промышленники, а их предприятия входили в транснациональные холдинги, то есть формально могли считаться иностранными. Россель попросил Бакова отозвать иск, а то лишит Серовского завода – ресурса для войны. Азартный Баков, конечно, отказался.

Что ж, сам виноват. Осенью 1999 года областное правительство заявило, что 48 % акций Серовского завода принадлежат промышленнику Андрею Козицыну, приближённому Росселя. Баков разорался и обещал приз в 100 тысяч рублей тому, кто докажет, что Козицын владеет акциями СМЗ; приз остался невостребованным.

В октябре власть начала выбивать Бакова с СМЗ. На предприятие нагрянули чоповцы, попытались захватить заводоуправление. В схватке избили отца Бакова – пожилого инженера-металлурга, который налаживал производство. Про Антона Бакова в прессе стали говорить, что директор он хреновый, ни шиша не понимает в металлургии. Эта ложь была оскорблением для Бакова, и в декабре 1999 года Баков защитил диссертацию – стал кандидатом технических наук. А завод попал в блокаду: ему отрубали электричество, перекрывали дорогу для грузовиков с рудой Качканарского ГОКа, не выпускали со станции вагоны с готовой продукцией.

Стиль избирательной кампании

19 декабря одновременно с выборами в Госдуму прошли и выборы мэра. На всех без исключения избирательных участках Екатеринбурга Чернецкий набирал больше 50 %, и ни один его соперник не наскрёб больше 15 %. То есть город по-прежнему считал Чернецкого без вариантов самым лучшим мэром, и пусть сколько угодно гремят баталии политических разборок между мэром и губером. Ёбург видел и понимал, что идеи Чернецкого работают с прекрасными результатами.

Большие Политические Разборки завершились.

А Баков всё-таки потеряет Серовский завод. В 2000 году власть вызволит из узилища жестокого рейдера Павла Федулёва, и Федулёв захватит СМЗ. Весь 2000 год будут бушевать промышленные войны: боевики Федулёва и майцы Бакова будут драться друг с другом в Серове, в Качканаре и в Ёбурге на Химмаше.

Потеряв СМЗ, колдун Баков обратится к юридической магии: в 2001 году он зарегистрирует свои воспоминания о СМЗ в Адыгее (выбор места он мотивировал «преследованиями со стороны Росселя») и некоторое время будет вести славный бизнес под залог серовско-майкопского привидения. Никто не сможет привлечь к ответственности неприкосновенного депутата Бакова, а потом – ищи ветра в поле!

Движение «Май» продержится в областной думе в виде маленькой фракции ещё два года и после потихоньку затихнет.

Александр Бурков постепенно отдалится от Антона Бакова и с 2007 года станет депутатом Государственной думы.

Владимир Пелепенко и Музей камня

В Свердловске самым страстным коллекционером минералов был Владимир Пелепенко. Выпускник УПИ, он работал директором мелкого городского заводика, имел старый «Запорожец» и объехал весь СССР в поисках прекрасных камней. В те годы в Свердловске любительская минералогия была повальным увлечением, а Пелепенко, хотя и не был геологом, сумел составить одну из лучших коллекций.

Он искал чудеса, шедевры природы, его собрание было не академическим, а художественным. Он ценил красоту, а не редкость, хотя многие красивые камни – огромная редкость. Пелепенко понял: драгоценные камни forever , их огранят и оденут в оправу, а дикое совершенство будет уничтожено добычными работами. Траки бульдозеров и ковши экскаваторов раздавят хрупкие кальцитовые цветы, безжалостные зубила расколотят дивные жеоды на ворох недорогих кристаллов.

Ещё Пелепенко понял, что настоящую коллекцию не собрать в одиночку. Сам о себе он говорит, что поднял всего около двух десятков образцов. Остальное выменял, купил или получил в подарок. Хорошая коллекция – результат труда многих и многих горщиков. Общительный, умеющий увлечь других своим делом, Пелепенко завёл по рудникам и шахтам многочисленную «клиентуру»: у рабочих и геологов он покупал или выменивал уникальные находки. На глухих окраинах СССР дефицитные чай, бензин и водка превращались в друзы, щётки и штуфы.

Путешествия требовали времени, которого у директора завода не имелось. Тогда 1981 году Пелепенко оставил завод и устроился разъездным снабженцем на нефтепромыслы. Квартира искателя уже походила на сокровищницу, а гараж – на склад ящиков с образцами: раздолбанный «Запорожец» приходилось закатывать и выкатывать вручную, потому что его дверкам не хватало места открываться.