Алексей Иванов - Ёбург

Но уралмашевцы представляли не каждый сам себя, а единую силу – ОПГ. Её требовалось легализовать, и группировка совершила деяние, немыслимое по дерзости: 6 мая 1999 года был зарегистрирован ОПС «Уралмаш» – Общественно-политический союз. Вообще-то буквы ОПС означали «организованное преступное сообщество». «Уралмаш» не поменял аббревиатуру «из форсу бандитского», но журналист Дмитрий Карасюк, пресс-секретарь ОПС, изобрёл новую, приличную расшифровку. Руководителем ОПС стал Александр Хабаров, руководитель ОПГ. Ближайшим советником Хабарова был давний друг и соратник Сергей Воробьёв. Всего же учредителями значилось 23 человека.

Никого не обманула перелицовка ОПГ «Уралмаш» в ОПС «Уралмаш»: город отлично понимал, ху из ху. Но группировка реально менялась – менялась вне зависимости от переименований. Словно бы Хабаров приказал: «Наступило время стать хорошими парнями!» А приказы в группировке не обсуждались.

Пресс-конференция ОПС «Уралмаш»

Город зарос баннерами с рекламой ОПС «Уралмаш» – приезжие, увидев такое, слегка шизели. А ОПС опубликовал свою программу, совершенно здравую и очень самоуверенную. Горожане читали в газетах: «“Уралмаш” говорит власти: не мешайте работать, и мы разберёмся с экономикой. “Уралмаш” говорит власти: мы сможем хозяйствовать даже при глупых законах, если они будут одинаковы для всех. “Уралмаш” говорит людям: работайте там, где вам за труд платят. Если большинство это поймёт, Урал станет самым динамичным и богатым краем».

ОПС «Уралмаш» настырно полез во все-все городские проблемы и принялся неутомимо творить добрые дела. С такой же, наверное, неотвратимостью десять лет назад «быки» ОПГ искали и потрошили кооператоров. ОПС выкупил местное отделение Социалистической партии и поддержал её социальные программы.

А вообще «Уралмаш» вкладывался в спорт: финансировал 12 спортклубов. В «родовом гнезде» – на стадионе «Уралмаш» – Союз ежегодно проводил огромный спортивный праздник, свою личную олимпиаду. На ристалища приезжали сотни разных спортивных команд, а потом выступали поп-звёзды. Весь день у входа на стадион уралмашевские колдыри получали бесплатное разливное пиво из бочек.

«Уралмаш» даже во времена бандитской юности не торговал наркотой, это было принципиальное решение бывших спортсменов: дурь – западло. Теперь ОПС помогал фонду «Город без наркотиков» Евгения Ройзмана. Появилась городская легенда про то, что уралмашевцы ловили по Ёбургу наркобарыг, привязывали их к деревьям, а потом втыкали им в зад все шприцы, что нашли в карманах.

Особое внимание Союз уделял безопасности на улицах. ОПС создал охранное предприятие: его секьюрити дежурили в четырёх десятках школ Чкаловского и Орджоникидзевского районов. На Уралмаше и Эльмаше ОПС организовал патрули добровольных народных дружин, наблюдающие за порядком, и местные жители стали называть свои районы «хабаровским краем».

Город видел пресс-конференции Общественно-политического союза, видел былых бригадиров группировки, которые теперь мирно сидели в ряд за столом с микрофонами и минералкой под логотипами медиабрендов: люди с жёсткими лицами фронтовых полковников, но одетые в о-очень дорогие костюмы. И почему-то хотелось верить этим полковникам. Ну не все же победители сволочи.

Удивительно: лидеры ОПГ «Уралмаш» оказались идеалистами. Сначала они хотели нагнуть весь мир, потом хотели осчастливить его. Идеология группировки эволюционировала: сперва было – «ограбим всех!», потом – «ограбим чужих!», а под конец стало – «поможем своим!». Журналист Сергей Плотников писал: «У уралмашевских всегда был этакий большевистский синдром – установление собственной справедливости. Отнять у плохих парней и отдать хорошим. Мол, мы всех плохих ребят перекосим, и будет у нас капитализм с человеческим лицом».

Непростые отношения связывали «Уралмаш» с губернатором Росселем. ОПС поддержал Росселя на выборах 1999 года. Город был потрясён губернаторскими аудиенциями лидеров ОПС; губернаторский департамент информации рассылал фото, на которых Эдуард Россель сидел за столом переговоров с Александром Хабаровым и Сергеем Воробьёвым. Потом на пресс-конференции Россель как-то подозрительно сбивчиво рассказывал: «Этот товарищ, так сказать, уралмашевский лидер, он там вор, бандит и так далее. Я приглашаю его к себе, говорю: ну, садись, вор, расскажи, как ты живёшь, туда-сюда, значит. И даю поручение: тратить деньги на капитальное строительство в Свердловской области…»

Впрочем, встречи с руководителями общественных движений (а ОПС и был общественным движением) входили в обязанности губернатора. И Россель, и его чиновники, и сами уралмашевцы потом с агрессивным нажимом утверждали, что не было никакой группировки «Уралмаш». Были друзья-бизнесмены с Уралмаша. Хабаров говорил, что он – старый товарищ Константина Цыганова, работник баскетбольного клуба «Уралмаш», прописан в коммуналке. И всё это было правдой. Не подкопаешься. Да и какой безумец посмеет подкапываться?

Но век ОПС «Уралмаш» будет недолгим. В апреле 2002 года Александр Хабаров пройдёт в депутаты городской думы, и всем станет ясно, что никакие благотворительные программы и пиар-усилия не помогут ему прорваться выше уровня города. ОПС для Хабарова превратится в отработанную ступень ракеты-носителя. Поразмыслив, учредители ОПС поймут, что эта организация не имеет перспективы. 10 декабря 2002 года Общественно-политический союз «Уралмаш» будет официально распущен. Самороспуск ОПС милиция выдаст за разгром ОПГ.

Игорь Дубяго и «Минерал-шоу»

В 1989 году геолог Леонид Гузовский, директор легендарного Геологического музея Горного института, впервые в жизни увидел в Европе чудо «минерал-шоу» – так называется мировой формат красочных выставок и ярмарок коллекционеров камня, резчиков по камню и ювелиров. Гузовский задумал завести практику таких вернисажей в Свердловске – в городе горщиков, самоцветчиков и камнерезов.

В 1990 году в аудитории при Геологическом музее Гузовский открыл первый маленький торжок образца «минерал-шоу». Назывался он, конечно, «Малахитовая шкатулка». Помогал Гузовскому студент Горного института Игорь Дубяго. Матёрые свердловские хитники-самоцветчики, эти зубры полевой геологии, покорители гор и пустынь, глухой тайги и дикой тундры, были в полном восторге: у них появилась площадка, чтобы хвастаться находками и ругаться с друзьями-соперниками.

На следующий год «Шкатулка» переехала в спортзал Дома спорта Горного института. Под командованием Дубяго студенты отрабатывали «хвосты» и, кряхтя, таскали в спортзал парты, составляя их в каре, как положено на «минерал-шоу». Продавцы уже боролись за места, а покупатели повалили толпой: всем было жуть как любопытно поглазеть на сокровища. Ярмарка обретала размах и вылезала из рамок форума для профи. Гузовский не стал душить бурную самодеятельность, а дружески передал всю эту головную боль лучшему специалисту – Игорю Дубяго.