Илиас Меркури - Женатики

– Так рано? Ты не устал мне врать?

– Ладно, я в душ, потом поговорим, а то Полина услышит. Нехорошо, когда ребенок старается нас помирить.

Люблю принимать ванну. Вот сейчас взял с собой журнал «Esquire», лег поудобнее и стал читать статью про то, как надо правильно бить жену. Мое мнение – никак. Во всяком случае, без причины. У меня причин нет. Вот парадокс. Наконец я расслабился полностью и устроил в своей памяти эротический флешбэк. Нет, я не прав. Она хороша. Какие линии, гладкая кожа, даже стук сердца был привлекательным. Нежные губы, полуоткрытые глаза. Все прекрасно, кроме запаха, он слишком устойчив, или мне показалось. Для своего же успокоения бросил в воду еще десяток шариков бальзама для тела. Анна могла твердить всякое, но в одном я уверен: отец ее точно трахал. Сто процентов. Ну, теперь и я попробовал. Чтобы искоренить чувство вины, я решил считать себя сексуальной жертвой этой юной хохлушки, которая обманным путем воспользовалась мною в момент слабости. Вот так. В Средневековье я бы сдал ее инквизиции. Теперь двадцать первый век, и я могу только отключать телефон, когда дома. Если буду прятать его в трусах включенным, жена точно заподозрит неладное, а потом объясняй и оправдывайся. Вариант ответа: «Она сама мне звонит» – не помог еще ни одному женатику.

В спальне я обнял Свету и стал нежно целовать в шею. Ее передернуло, она толкнула меня:

– Максим, я не хочу.

– Как так «не хочу»? Я довольно редко решаюсь на подобное, а ты мне говоришь «не хочу». А когда ты скажешь «хочу-хочу, возьми меня, мой любимый муж»?

– Никогда.

– Понял, спокойной ночи.

Я строил из себя обиженного, но это не сработало. Видимо, требуется какой-то другой прием, но сейчас не хочется ничего придумывать. Разумеется, я не планировал никакого совокупления, у меня уже все было. Хотелось просто проснуться в мире и согласии. Так положено. Перед тем как заснуть, зашел к дочери, поцеловал ее и пожелал приятных снов.

Я проснулся от удушья. Мелочь лежала как меховой воротник вокруг моей шеи и спала. Не хотелось ее будить, ведь мы с трудом склеили нашу дружбу. Пришлось положить ее на подушку рядом. Я продолжил было лежать на спине и смотреть на белый потолок, как это наглое существо вернулось к моей шее. Пришлось пойти на хитрость.

– Мелочь, хочешь кушать?

Через секунду она уже подпрыгивала на всех четырех лапах, но я повернулся и спрятался под одеялом.

– Гав-гав-гав!

– Никакой не гав-гав тебе, я пока лежу.

– Гав-гав.

– Жди! Я тут главный.

– Гав-гав.

– Все, ладно, встаю.

Мелочь оказалась более упрямой, чем я ожидал. Намеренно медленно я дополз до кухни. Настолько медленно, что собака, думаю, планировала отгрызть мне сухожилия от злости. Попробовал маленький кусок собачьих консервов, дабы убедиться, что никто не отравит моего утреннего друга. Хочу сказать – вкусно, даже очень. Индейка с овощами, хорошее сочетание, надо запомнить.

После вчерашней авантюры я убеждал себя посетить спортзал. Возможно, Анна показалась мне тяжелой или собственное физическое состояние слегка меня разочаровало? Ехать мне совсем недалеко. Самому даже не верится, но вот зашел в зал. Пока разминался, заметил двух силиконовых принцесс, заигрывающих с молодым тренером. В голову мне лезли дурные мысли: а что происходит с имплантами после смерти? В гробу у престарелой голливудской красавицы силиконовые мешки будут лежать поверх скелета? Да, точно. У этих телок в зале будут еще два дополнительных мешка, под тазом. Не успев толком начать тренировку, я неожиданно проголодался. Самое время убежать отсюда, не хочется мешать всяким блондинкам заниматься. Но с кем бы пообедать? С женой нельзя, у нее свои дела днем. С Олегом тоже нет, он сидеть не может. Ладно, я понял…

– Привет, это я. Надо встретиться!

– Планируешь опять меня обидеть? – ответила Анна.

– Хочу тебя увидеть. Пожалуйста.

– Понятно, только давай где-нибудь возле моего дома. Алина возвращается сегодня пораньше из школы.

– Хорошо, пока буду ехать, подумай, где мы можем пообедать. Я твой район совсем не знаю.

– Нет.

– Что нет?

– Я не могу уйти. Должна приготовить обед для дочки. Прости, давай в другой раз!

– М-м-м, нет. Давай сейчас! Только вышел из спортзала, могу быть через двадцать минут и заехать в магазин по дороге, если тебе надо. Не надо капризничать и стесняться!

– Ха-ха-ха! Ты вчера этому пытался меня научить?

– Если скажу, что только что покраснел, ты поверишь?

– Нет конечно!.. Ха-ха-ха! Купи, если тебе по пути, оливковое масло и что-нибудь на десерт. У тебя будет шанс оценить в первый и последний раз мои кулинарные способности.

Что же я делаю? Все это нехорошо. Мне стыдно за себя, но желание увидеться с ней сильнее всякого стыда. Я купил то, что просила, подкупил, как обычно, дебилов у ее ворот и поднялся со скоростью звука до квартиры. Дверь была открыта. Я снял обувь и направился в сторону кухни, но там никого не было.

– Анна, ты где?

– В спальне, не заходи. Выйду через минуту.

Через щель я увидел, как она расчесывала волосы. Стояла в одной длинной рубашке, немного наклонившись в сторону большого зеркала. Я зашел в комнату, мгновенно оказался рядом с ней. Она как будто не успела развернуться, но и не торопилась это делать. Через зеркало мы смотрели друг на друга. Если кто-нибудь описал бы мне подобную сцену, я бы долго смеялся. Еще бы! Я только что открыл для нас обоих второе назначение оливкового масла, и она была совсем не против. Древние греки тоже любили мазать друг друга маслом, но часто забывали мазать им своих жен. Спустя несколько минут я лежал голым на полу. Она убежала в ванную комнату. Вернулась с мокрым полотенцем и начала мыть меня, от колен до груди. Не могу сказать, что запах моего тела был ужасным, он напоминал запах греческого салата.

– Не говори ничего. Все хорошо, – сказала Анна.

– Я не сделал тебе больно?

– Нет, все хорошо, успокойся. Только на этом масле мы не будем ничего готовить. Договорились? Ха-ха!

– Когда твоя дочь вернется?

– Через час. А что?

– Ну как тебе сказать? Нехорошо будет, если она найдет меня в квартире. Думаю, это неправильно.

– Есть много неправильных вещей, дорогой!

– Опять «дорогой»? Я тебя прошу…

– Да-да. Между прочим, мы с тобой неправильно поступали уже два раза. Но природа берет свое. Тебе не кажется, что надо быть аккуратнее? Нельзя, чтобы твоя семья пострадала. Это нечестно и несправедливо.