Павел Бобков - Манагер Антон

Он пытался ходить в спортивный зал качаться, хотя получалось редко и больше «подкачиваться». Нравилось секунды напряжения на тренажерах чередовать с минутами на беговой или скорее ходьбовой (для него) дорожке, когда можно было переводить взгляд с экранов телевизоров под потолком на упругие и не очень, обтянутые спортивной синтетикой женские попы. Но надежда познакомиться с особенной, яркой, но душевной посетительницей не могла заставить Антона ходить тренироваться как нужно: постоянно.

Девушки на фитнесе делились для него на два вида. Одни фонтанировали радостью и светом, притом физически никак не притягивали. Другие были спортивные и сексуальные, но с презрительно-отталкивающим взглядом. А даже намек на гнилость в человеке он чувствовал, таких людей, а тем более девушек, избегал и боялся, заглушая мечтательное сердце, жаждавшее повстречать наконец чудо женской гармонии.

По выходным с Никитой, алкогольным дружком своим из автосалона, шатались «для съема» в клубах соседних городов побольше. Бывали и в Москве. Обычно просто напивались и разъезжались по домам. Одни. Никита потом всем болтал, что увозил несколько раз телочек, «реально охренительных», но Антон знал, то были обычные, в его стиле, бравые сказки. Да и друг перед другом признавали, что в клубе серьезного, для отношений, перерастаемых в семью, а не нечто потно-токсичное, не встретить, это все придумки сценаристов и писателей, приукрашивающих реальность. Ведь и с девчонками, по выражению Никиты, «на грустную троечку» заниматься сексом, отдаваясь этому всей живостью тел, приятнее осознанно, чем будучи дунувшими или вдребезги пьяными.

Антон после сотен забегов в топовые, по пиар-мнению модных блогеров, ультра-отрыв-заведения лишь три раза просыпался с девушками у себя в постели. А однажды… Поутру стало понятно, что, несмотря на стройность тела, женщина лет на двадцать старше его – морщины в уголках глаз, слегка отвисшая на локтях кожа и еле уловимый запах начинавшегося старения, как их ни прячь, безнадежно отвоевывали у времени когда-то наверняка желанную женщину. Сейчас ненужную. Прозрев, Антону удалось скрыть похмельное презрение и не перенести на нее.

С окончанием сигареты успокоились и воспоминания. Но вдруг окутал страх. Гнетущий, будто судьбоносный. Экзистенциальный? Он научился выговаривать это слово, до конца не осознавая значение и часто презентуя свою неординарность девушкам… Да. Это был он. Без сомнений. Экзистенциальный страх. Страх неизбежности. «Не дай бог», – пульсировало в висках. Но через минуту гнет катастрофического, приземляющего чувства исчез. Неожиданно, как и появился. А с той женщиной попрощались спокойно, даже пообещав друг другу созвониться.

С тех пор ожидания от ночных путешествий начали стремительно вянуть, и он больше не искал лучшую среди хороших, решив тратить время на Машку, основную и единственную сейчас девушку. С ней он встретился, когда пошел учиться танцевать сальсу – по совету одного знакомого, каждый месяц цепляющего кого-то в этом обреченно-милом кружке девочек, не знающих, как расцветить мнимым и безопасным разнообразием свою, как им казалось, нескончаемую молодость.

Еще была попытка заняться йогой. Потом учеба с получением мотоправ, но дело не дошло даже до покупки дешевого китайского байка. Не денег было жаль, а сдулся. И курсы для программистов были заброшены на середине. А майнинговая ферма, поначалу классно гревшая балкон, распродавалась детальками через полгода. Тоже не зашло.

Придумываемые скукой занятия не зажигали огонь в сердце, и душа твердо противилась чуждому заполнению времени жизни. И он не представлял, даже смутно, что еще делать в маленьком подмосковном городе, пока молод и не женился, но тупо бухать вечерами не хочется. Других вариантов не виделось, слово «хобби» он терпеть не мог, а особыми страстями Бог не наградил.

Его он, впрочем, не гневил, чувствуя, что это хорошо: многие живут инстинктами и правилами, инерцией, не задумываясь, в простоте и находя счастье. Работа – дом, дом – работа. По вечерам ужин, сериал, компьютерные игрища или интернетовское любопытство на пять минут, стремительно и покорно перетекающие в ночь перед работой. А утром новое себе обещание не тратить больше время впустую. Иногда встречи с друзьями или кино-домино с девушкой, если есть. По выходным пиво и баня, а летом – на шашлыки. Потом семья: можно и домашнее задание у ребенка проверить ради разнообразия – ведь ты отец. Бессознательность не исчезнет, но люди так живут, разве плохо? Разве маленькие спокойные удовольствия большинства не комфортнее бурлящей лавы яркой жизни на максимуме? Не безопаснее? Не проще? Не надежнее?

Антону казалось, что не всегда такая лава была в радость, часто превращаясь в гнет скорби о потраченных на иллюзорные фейки мгновений, безвозвратно перетекших из ослепительного настоящего в блеклое, отторгаемое прошлое. Бесконечно стараться, лезть на вершину всего «самого лучшего», порою полностью испепеляясь ради глянцево-красивых женщин, итальянских интерьеров и полученных в вековую ипотеку коттеджей? Или премиальных, тюнингованных до китча автомобилей? Или модных и мегаприбыльных бизнесов? Ненасытно сжирать хайпы общества, а потом вдруг понять, что душа надорвалась, и силы жить кончаются? И даже год на Бали в дауншифтинге поразнузданней не воскрешает? А корона восхищения, уважения и зависти давно на чужой голове. Желанный трон потускнел и в изначальный восторг не приводит.

И зачем биться? Взлеты рождают падения. Лучше спокойно жить. Спокойно! Без переживаний, а судьба убережет его – хотя бы от плохого: телесных или душевных страданий. Антон в этом не сомневался.

Сегодня Машка не звонила, не звала к себе, как обычно, когда родителей не было дома. Купить крылышек или сосисок с двумя-тремя бутылками пива и зависнуть дома в компьютере, расстреливая джойстиком солдат придуманной в Белоруссии или Индии планеты, не захотелось. Это было вчера, возможно, повторится и завтра. И всегда. Может, на фитнес? Не охота! Но века же прошли с последней тренировки? Точно на хер. Или сидра купить?

Смутное, как иногда казалось стариковское, желание наблюдать за окружающими, угадывая, кто они и ради чего живут, вновь разгорелось из странного, несуществующего угля в его сознании. Сейчас оно настораживало, невольно возрождая желание вспоминать Ту самую. Снова и снова. Нет, новой встречи давно не ожидалось. Но это выглядело так, будто он хотел завязать с влечением, но бросить навсегда о Ней думать не получалось. Со временем это произойдет, а пока нужно просто заставить себя отвлечься. Сдержать любую мысль о ней. Силой воли, годами взращиваемой разумом.