Павел Бобков - Манагер Антон

– Он никогда сильным не был. Наша задача отрабатывать текущие лиды, причем стремясь к ста процентам! И тридцать – это не почти сто. Девяносто девять – вот это почти! Нам нужна именно такая реализация лидов, мы не можем разбазаривать и этот ручей, что пока затекает в наш милый салонишко! Все это понимают?

– Да, а что такое лиды? – спросил менеджер, недавно переведенный из механиков.

– Любой человек! Ты поконтачил с человеком – это лид! Да просто «здрасьте» сказал – это тоже лид, – Марк встал, обошел кресло и положил локти на его спинку. – Понимаешь?

– То есть и входящий звонок?

– Да, и входящий звонок, и визит в салон. Это вообще горячие лиды! К сожалению, у нас лишь они – вы же инициативно клиентосов не ищете. Нет холодного поиска. Нету… А могли бы! Я видел, как работают в Штатах. Там менеджеры на улицу перед салоном выходят, глазами улыбаются проезжающим водителям, рукой машут, предлагая заехать. А как устали на ногах стоять и нет текущей работы, заходят внутрь, садятся перед компьютером и… Нет! Не шарятся тупо в интернете, а начинают обзванивать не купивших клиентов с типа новым КП. Или купивших сто лет назад, мотивируя поменять на новую модель. Или забравших тачку да хоть вчера! Зачем? А затем, чтобы порекомендовали знакомых, кому можно предложить купить авто! Вот так! Они не сидят без дела! Они приходят на работу не курить, а именно зарабатывать деньги. Каждую секунду! Зарабатывать деньги. Понятно?

– То есть лид – это любой контакт, что может привести к покупке?

– По сути да, и неважно, как он получен, благодаря нагону трафика маркетологом или личной активности менеджера.

– Понятно, – ровно ответил менеджер. – Интересно.

– Никит, раз ты разговор, по сути, начал, хотя и вижу, что случайно, но расскажи потом коллеге почетче про лиды.

– Конечно, Марк, не вопрос, – Никита отложил телефону в сторону. – Про лиды объясню.

– Короче, стараться надо! Это главное. Вы за деньги здесь тусите! Ну еще светло, тепло и с боссом повезло – душка душкой, да?

Собравшиеся заулыбались: вежливо, пытаясь зацепить внимающим взглядом босса, или искренне, как Антон, кому нравились речевые заходы поживей. В телефонах сидели лишь двое: тусовочный друг Никита и Евгения – чаще Женечка – плотная, тёмно-рыжая женщина лет тридцати плюс.

Все были уважительны и милы с ней, будто играя в западную вежливость. Она улыбалась каждому и поначалу казалась лицемерной, охотно хихикая и повторяемым по забывчивости шуткам, произнесенным гендиром ли, ресепшионисткой или перегонщиком машин. И нравилась она всем: демонстративный позитив тушил любые сложности с клиентами, с бухгалтерией, с сервисом – да с кем угодно. Никита, веселясь, пытался пару раз растормошить ее на конфликт – они с Антоном были уверены, что Женечка носит трудную маску всем приятного человека, – но ничего не получилось, она лишь усмехнулась и ушла. Женечка была лидером продаж, выполняя план. Всегда.

Спустя месяц после ее появления они с Антоном задержались в салоне допоздна, каждый с клиентом. Не имея тогда машины, Женечка попросила коллегу подвезти ее до дома. По дороге разговорились, и она предложила Антону вместе поужинать в кафе, составить дружескую «я ничего такого не имею в виду» компанию. Тогда и узнал, что она из Омска или из Томска, отработала после местного пединститута в школе, до брака не дошло, и, хотя у всех подруг незаметно народилось по двое-трое детей, она не хотела становиться милой и одинокой Женечкой, с кем можно иногда оставить ребенка и хорошо бы познакомить с приятелем мужа, ну и пусть выпивающим, ведь он сильно не бузит и вроде не сидел. Такая роль не нравилась, и она решила начать жизнь заново, в другой стране, трендово выбирая для «надо валить» между Канадой и Австралией.

Долгое сидение на форумах, сравнение миллиарда мелочей, подача кучи документов в посольства, вечерняя зубрежка английского – все завершилось двойным провалом. Обе страны не дали долгую визу. Она летала туристом в США, через Ниагару ездила на трехдневную экскурсию в Торонто, видела толпы потерянных, с трудом изъясняющихся на чужом языке китайцев и пакистанцев, удивлялась, чем она хуже них.

Вернувшись, подала документы заново, но канадское посольство снова ответило отказом, а добрые люди на форумах писали, что нет в России перенаселения и косвенной поддержки на эмиграцию в другие страны, страна не выдает левые документы о том, что ты высококвалифицированный программист или «хай скиллс» врач. И любой посол ее сочтет за проститутку, что, перелетев границу, мигом испарится, так что пусть забудет и про рабочую, и про учебную визы. Пусть ищет другие варианты. А лучше страны.

Тогда Женечка начала визуализировать себя в Москве. В новой двушке. И преподавание. Или ведение тренингов. Ради этого и пошла в маленький дилерский центр в Подмосковье, чтобы быстро наработать опыт и из продавцов перейти в руководители, а там до тренера пара уверенных шагов, уж этого-то она добьется. Такою была мечта. Реалистичная и простая. Про личную жизнь не думала. Или не рассказывала.

Тогда они в кафе напились и ушли к ней. Трахались. Без робости. Без стараний. Обоим было приятно, не более, и во второй, а то и третий раз, наверное, было бы лучше, но не стали загадывать. Антон вызвал такси за пять минут до полуночи.

Воспоминаний о случайной близости не произошло и на следующее утро. Женечка и Антон вели себя без намеков и полутонов. Оставшись вдвоем в курилке на заднем дворе сервиса, переговаривались как обычные коллеги. После вчерашнего секса никто не влюбился, и это обоих устраивало.

Больше никого постоянного в отделе продаж не было. Женечка да Никита. Дружок, для кого работа – комфортный фундамент тусовочной жизни. Временный, как им не раз заявлялось, пока не найдет вакансию поденежней, понадежней, попрестижней. А в идеале «эх, надо бизнес мутить».

Иногда в салоне появлялся Александр Сергеевич, бывший военный летчик, майор с фамилией Пушкин, что к своему полувеку вышел на пенсию и, будто сезонный работник, начинал продавать машины осенью, а завершал свою гражданскую службу в апреле – накануне дачного сезона, когда он страстно испытывал все: грядки, шашлыки, рыбалку, надзор над внучками, а иногда и оплачиваемую помощь соседям в переукладке уличной плитки, вечно уступающей прорастающим сквозь щели сорнякам, реже в выравнивании да в подкрашивании аутентично-деревянных сараев и заборов.

Жена Александра Сергеевича умерла от рака три года назад. Уходила через больницы и жесткую химию. Он выстрадал общий путь до конца, а потом долго пытался вздохнуть. Невыносимость потери стала сильнейшим в жизни потрясением, и боясь повторения, он решил жил вдовцом. Пенсии с подработками хватало, немало оставалось и на подарки семье дочери. Но одному дома зимою было тоскливо, телевизор не спасал, а к волонтерству при церкви, несмотря на склонность сердца помогать и улучшать все, стремления не хватало. Так и работал с осени до весны в отделе продаж: ретиво, четко, как учили на тренингах, и по-военному просто. Яркости в делах, как у знаменитого тезки-поэта, не было, но с Марком они общались по-родственному, будучи, видимо, издавна знакомы, потому даже в кризисы и спады у Пушкина всегда было рабочее место, каким бы лишним для трафика-пирога из входящих клиентов он ни казался.