Ярослав Докучаев - Меландия

– Мелани, на интервью Юля будет задавать вопросы, – Ульяна садится в кресло рядом, – тебе нужно будет отвечать.

Мелани продолжает рисовать, затем опускает карандаш и разворачивается к нам, изогнув черную бровь.

– Правда, Ульяна?

– Просто хочу убедиться… – Ульяна вздыхает. – Давай попробуем. Юля, спроси что-нибудь.

– Что?

– Что угодно, – подбадривающе кивает Ульяна, а Мелани мрачно смотрит на меня, сжав руку с карандашом в кулак. Стакан в ее пальцах дрожит.

– Мелани, а откуда вы русский знаете?

– А тебя ебет? – она одним глотком опустошает полстакана.

– Давай еще раз, – качает головой Ульяна. – Что-нибудь другое.

– Ну… вы строите что-то в Лондоне? – Ульяна удивленно поднимает брови. Хоть не спросила, что она со слоном сделала. Шмыгнув носом, Мелани наклоняет голову, разминая длинную шею.

– Уже построила.

– А что?

– Это… – она задумчиво хмурится, – место, где представлены предметы искусства.

– Музей? – кивает. – Ого. А когда он откроется? – выпив виски, Мелани небрежным движением бросает стакан в пруд.

– Насрать.

– С этим разобрались, – говорит Ульяна. – Давайте пройдемся по съемке.

– Снимем сейчас, – резко отвечает Мелани и идет к этажерке.

– Мисс Алдерман, – вздыхает Сара, – сегодня вы не готовы.

– Сара права, – строго добавляет Ульяна. – И через десять минут у тебя диагностика.

Мелани возвращается с бутылкой виски в руке и, сев в кресло напротив, закидывает измазанные в земле босые стопы на столик. Мой стакан падает и проливается. Наклонив заметно дрожащую голову, она брезгливо рассматривает мое лицо. Под белой кожей на ее висках фиолетовой сеточкой сплелись тонкие вены. Ульяна поворачивается ко мне:

– Юля, завтра в полдень ты с оператором будешь здесь. Для съемки Мелани любезно выделила весь день. Перерывы по ее настроению. На случай, если будет уместно снять что-то в движении, есть стабилизаторы, дроны и операторский кран.

– Класс! – Кире понравится. – Полный фарш, – недоуменно нахмурившись, Мелани смотрит на Ульяну.

– Это такая идиома, – улыбается та. – Значит, что есть все, что нужно, в наилучшем качестве.

– Благодарю, блядь, – Мелани закатывает глаза. – Фарш – что это?

– Мелко порубленная рыба, – отвечает Сара.

– Не будешь против, если снимем в библиотеке? – спрашивает Ульяна. – Там хорошее освещение, – между тем поднимается ветер, и Мелани ежится.

– Похуй.

– Как скажешь. Юля, есть вопросы? – Ульяна нажимает что-то на пульте, и по периметру беседки беззвучно поднимается прозрачная стена. Пять секунд, и мы в полной тишине. Только что были в лесу, а теперь в доме.

– Я… – смотрю, как капли стекают по стеклу. – Простите, это просто офигеть как круто! – и Ульяна вежливо кивает. – Мелани, есть что-то, о чем вы хотели бы…

– Мелани расскажет о музеях и своем благотворительном фонде, – улыбается Ульяна. – Она давно работает над этим проектом.

А Мелани будто не слышит. Вновь открыв кулон, она трясет его над ладонью, но он пуст. Мелани осматривает стол, тянется к пакету с порошком и кладет его себе на колени.

– Мисс Алдерман, – Сара подходит ближе. – Прошу вас, давайте проведем осмотр, а после делайте все, что хотите, – и Мелани хмуро смотрит на пакет.

– И сегодня я больше не увижу твое жирное ебало?

– Не увидите, – кивает Сара, а Ульяна пишет в айфоне и встает.

– Юля, я быстро, – и протягивает руку Мелани. – Пойдем, – та медленно поднимается и пакет с порошком, а следом и бутылка падают на паркет. За стеклом тормозит черный автомобиль, и водитель, раскрыв зонт, встает у задней двери. Ульяна придерживает за локоть Мелани, которая, покачиваясь, плетется к выходу. Кивнув мне, Сара идет следом. Стеклянная панель бежит в сторону, и они исчезают в кабине.

Дрова в камине уютно трещат, и огонь поднимает в трубу маленькие искры, а дождь стих и еле моросит на густую траву и красные деревья. Подняла бутылку, из которой на паркет вылилась чуть не половина, а пакет с порошком решила не трогать. Повертела в пальцах золотой кристалл со стола и подошла к картине, которая теперь висит на прозрачной стене. На будто фэнтезийном пейзаже белый домик светит окнами под звездным небом, а вокруг парят белые шары. Над золотистыми холмами расправил фиолетовые крылья огромный дракон.

Пруд позади рояля светлеет, и в нем появляются кусочки синего неба. Лебеди куда-то спрятались. Наверное, в маленький черный домик, еле заметный на другом берегу. На резных полочках этажерки блестят бутылки виски и водки, а рядом валяются такие же пустые. Книги в большом шкафу самые разные: от научно-популярных про животных и растения до трудов по философии и экономике. Вонючее желтое пятно блевотины блестит на паркете позади шкафа, а за мокрым стеклом торчит из травы сооружение, напоминающее то ли осьминога, то ли медузу, сделанную из веток и насаженную на кол на высоте глаз. Из большого клубка черного провода и тонких палочек свисают ветки-щупальца. Их скрепленные проволокой фаланги, криво изогнувшись, покачиваются над травой. По щупальце, что касается раздвоенной веткой фиолетового цветка, ползет большой черный жук.

– Юля, идем, – Ульяна стоит у шкафа.

– Ага, – прохожу за ней мимо рояля. – Ульяна, а что с ней?

– Не важно.

– Я просто не пойму, как ее снимать-то.

– Не беспокойся, – отвечает Ульяна. – К съемке она будет в форме.

Идем по тропинке в сторону дороги. С одного дерева на другое перелетает стая маленьких пестрых птиц, а серые облака расползаются, и мокрая трава блестит на солнце.

– А откуда она русский знает?

– На интервью и спросишь, – вздыхает Ульяна.

– Ага.

Дорожка поднимается в гору, и мы снова шагаем вдоль дороги из светлой плитки. Густые деревья вскоре уступают место широкому газону с синими и красными цветами. Из аккуратно подстриженной травы тянутся к небу толстые дубы. За спиной слышно шум, а через секунду нас обгоняет черный внедорожник. Он сбавляет скорость, и лысый мужик, опустив стекло, окидывает меня взглядом.

– А кто это?

– Служба безопасности, – отвечает Ульяна, а внедорожник сворачивает направо перед большим классическим особняком в три этажа, что вырос впереди. Путь к нему перегородила синяя спортивная машина, которая криво встала поперек дорожки, а ее обтекаемый капот смят о толстое дерево. Дверь поднята, а на черном сиденье блестит бутылка из-под виски. Вопросительно смотрю на Ульяну, и та улыбается. – Да, нужно убрать.

– Это Мелани разбила?

– Ночью, – кивает Ульяна, и мы обходим машину и пересекаем вымощенную бежевой плиткой площадку перед особняком. Его стена слева заросла вьюном и белыми цветами. Балкон с мраморными перилами тянется вдоль всего фасада, а его держат толстые светлые колонны. Сложная лепнина обрамляет большие окна, под которыми зеленеют аккуратно подстриженные кусты. В конце широкой лестницы чернеет двустворчатая дверь.