Ярослав Докучаев - Меландия

– Тем не менее занимается, – Ульяна протягивает мне гаджеты. – Юля, если произойдет хоть какая-то утечка, у тебя будут проблемы.

– Да помню я про соглашение это.

– Это цветочки, – затягивается Ульяна.

– В смысле?

– Уверена, все будет в порядке, – она смотрит на часы. – Мне пора. Спокойной ночи.

Саша написал, что долетел и скинул селфи, где он улыбается в дурацкой белой панаме на фоне маленьких домишек и высушенных солнцем гор. Попросила его быть осторожнее и скорее возвращаться и пошла осмотреться. Позади барной стойки белая кухня и большой двустворчатый холодильник, забитый фруктами, синими банками с черной икрой, паштетами и разными сырами. На каменной стойке душисто пахнет свежий хлеб в бумажных пакетах, а в высоком винном холодильнике подсвечены стройные ряды бутылок. Сделала бутерброд с икрой и съела, глядя инсту. Настя подняла бокал вина, сидя за столиком ресторана напротив купола Исаакиевского собора, а Кира облокотилась о дверь черной обтекаемой машины и довольно показывает в камеру ключи.

Постояла под потоком горячей воды в полутемной каменной ванной размером с мою гостиную. Вытерлась черным полотенцем перед зеркалом во всю стену, вдоль которого растянулась мраморная столешница с двумя большими раковинами. Развесила одежду в просторной гардеробной с мягким диванчиком и прошла в спальню. Деревья золотисто мерцают на другом берегу пруда, поперек которого желтая лунная дорожка тянется прямо к низкому изголовью огромной кровати с черным одеялом. Матрас жестче, чем дома, а маленькие подушки, наоборот, на удивление удобные.

– Шикарный жест, – блондинка лет шестидесяти подняла длинный мундштук с дымящейся сигаретой. – Вот так, – она задорно щелкает пальцами с синими ногтями, – открыть сразу пять этих макабрических хреновин, – и качает головой. – Просто блистательно.

На блондинке синий пиджак с тяжелой золотой брошью.

– Вы успели составить мнение о коллекции? – вежливо улыбается шатен с микрофоном.

– Невероятная, – закатив глаза, блондинка стряхивает пепел. – Я успела увидеть только то, что представлено в этом розовом нагромождении, но уже боюсь считать, сколько она потратила.

– Мисис Гуггенхайм, как вам архитектура зданий?

– Дед не одобрил бы, – усмехается блондинка, подняв серые глаза к бледно-розовой скале, что навалилась на кроны деревьев длинным рядом колонн, над которыми блестят шпилями высокие башни. – Будто замок из Диснейленда скрестили с метеоритом. У меня внук так рисует, – она весело щурится. – Мне нравится. Мир стал очень уж рациональным и правильным.

– Чувствуете в мисс Алдерман нового конкурента?

– Скорее чувствую радость, – улыбается блондинка. – Я долго шла к благотворительности и знаю, что до нее нужно дорасти. А если Мелани начала с этого… – затянувшись, она смотрит, как стая птиц взлетает с макушек сосен, которые покачиваются на розовом уступе на высоте пятого этажа, – полагаю, в свой фонд она вложила еще больше, – задумчиво проводив глазам дым, блондинка усмехается. – И укол зависти, мать твою, тоже чувствую. Завтра же отправлюсь домой и посмотрю, что эта чертовка натворила в Нью-Йорке.

Похожие на космические корабли автомобили расположились в два длинных ряда в ярко освещенном белом павильоне. В одном его конце широкий съезд изгибается вниз и ведет на еще один этаж с автомобилями, а в другом поднимается в большое здание с плоской крышей и поднятой вверх боковой стеной. Здесь к разноцветным современным тачкам присоединились винтажные, которые видела перед особняком вчера. Одна, ярко-фиолетовая, даже с шестью колесами. Напротив ветер гонит по пруду маленькие волны, и солнце скачет по воде яркими пятнышками. Среди сосен на дальнем берегу блестит стена моего дома.

Утром заглянула в другие комнаты. В одной, которая всей широкой стеной смотрит на воду, стоит горой затянутая в полиэтилен мебель, а в другую ветер занес иголки, потому что прозрачная дверь настежь открыта, а рядом сложены упаковки каменной плитки и мешки с цементом. Съела пару тостов с авокадо и соленой рыбой, закинув босые ноги на белый журнальный столик в гостиной, а потом открыла коробку, которую оставила Ульяна. Внутри несколько камер: от совсем маленькой, которая помещается в ладонь, до той, что уже тяжело держать двумя руками. Еще разные микрофоны, жесткие диски, пауэрбанки и тонкий лэптоп. Час гуглила, как подключать к камере микрофон, вроде разобралась. Настя написала, что договорилась о переносе съемки с рэпером, и интервью будет через две недели, когда тот вернется с концертов. И еще актер меньше чем через неделю. Этот, к счастью, в Москве. Взяла камеру, которая удобно лежит в ладони, нажала кнопку на стене, и широкая дверь бесшумно скользнула в сторону.

– Юля, привет! – по дороге из светлой плитки, что убегает от гаража между деревьев, шагает Вика. Она в широких черных брюках и большой белой рубашке с расстегнутым воротником. – Видела свет вчера, – показывает на мой дом. – Ты там поселилась?

– Ага.

– Шикарно, – вздыхает Вика.

– Да, прикольно. Слушай, а покажешь студию мне?

– Давай. Подержи, пожалуйста, – Вика на ходу протягивает мне толстую черную папку и лезет в карманы брюк. За рекой впереди виднеется особняк. На этой стороне у него такой же широкий балкон, как на фасаде, только без колонн, а окна третьего этажа над ним закрыты темными занавесками. Достав сигареты, Вика машет рукой назад. – А меня в лесу поселили, без видов на воду.

– Ты живешь тут, что ли? – и она кивает. – Что-то новое записываете?

– Попробуй, запиши, – закурив, Вика кивает на папку. Открываю. Внутри на бумажном листе карандашом нарисовано большое синее пятно, которое сливается с кривым черным овалом и бесформенной красной кляксой. Множество цветных линий вокруг переплетаются и скручиваются, превращаясь в кашу в нижней половине листа. На других страницах примерно то же самое.

– А что это?

– Вот это, – Вика с сомнением хмурится, глядя на лист, – или, блядь, следующий… – перевернув страницу, внимательно рассматривает. – Это вроде на открытии музеев играло.

– В смысле это музыка?

– Типа того.

– Это ты сделала?

– Если бы, – усмехается Вика. – Я научиться пытаюсь.

Река весело журчит, убегая из-под моста через солнечный луг. За стеклянной стеной Аня в коротких шортах, белой майке и с чашкой в руке шагает, оглядываясь, через помещение с бетонным полом и проводами, свисающими с потолка.

– Слушай, а тут ремонт, что ли?

– Хрен знает, – жмет плечами Вика. – Рабочих не видела.

Аня входит в библиотеку и, сев на диван, глазеет на картину.

– Лина тоже учится?

– Ага, – Вика затягивается, глядя на дуб, который покосился и нависает над дорожкой у стены дома. – Нас Ульяна пригласила Мелани с музыкой помочь, которая в клипе. Ну она в итоге все сама записала и сказала, что мы ей на хуй не упали, – мы шагаем под высокой кроной дуба и огибаем особняк. Над газоном плывут маленькие облачка. Деревья покачиваются, и по аккуратно подстриженной траве пробегают волны теплого ветра. Вика забирает у меня папку. – И она, короче, говорит: пиздуйте-ка вы отсюда, овцы. А мы с Линкой попросились остаться, и Сара ее уговорила. И теперь пытаемся понять, как эта ебанутая музыка у нее…