Антон Чигинёв - Семена раздора

Полем Атлетов называли огромное расчищенное поле, где каждый из полисов разбил лагерь по военному образцу. Здесь проживали атлеты, их спутники, а также сограждане, не сумевшие найти жилья в переполненной Калаиде. Места распределялись меж полисами по жребию, всё в лагере, от палаток и ограды до знамён и факелов, следовало разместить по установленному канону и как можно быстрее, что и было первым состязанием игр. Середину поля занимала большая площадь, где проходили жертвоприношения и пиршества.

Внутри Хилоновой палатки его уже ждали избранные друзья, исполняющие обязанности прислуги, поскольку рабов на священные участки не допускали. Хилон соскоблил с себя ритуальную краску, омылся чистой тёплой водой, и бронзовое зеркало отразило высокого широкоплечего мужчину приятной наружности, с короткими вьющимися волосами и аккуратно подстриженной русой бородой. Врач Петрей быстро осмотрел подопечного, после чего передал его в руки массажистов. Наконец усталый победитель с наслаждением погрузился в драгоценную яшмовую ванну, выигранную его предком Кретеем на тризне по герою Войны Ста Царей Олифену. В исходящей паром воде уже плавал мешочек со сложной смесью трав, солей и эликсиров, расслабляющих и укрепляющих тело. Хилон блаженно прикрыл глаза, но не зря говорят, что боги завистливы к радостям смертных. Входной полог откинулся, и в шатёр вошёл Анексилай, сын Анексилема.

Род Анексилая Менетеида по прямой линии восходил к древним анфейским царям, а от них – к самой прекрасновласой Аэлин. Из-за этого, а также из-за богатства и надменности членов этого рода во все времена подозревали в стремлении к тирании. Как и большинство Менетеидов, Анексилай был красив: безупречно правильные черты лица, большие ярко-голубые глаза, по-верренски подведённые тушью, длинные золотистые волосы, тщательно завитые, умащенные и перехваченные пурпурными лентами. На вид – изнеженный щёголь, на деле – грозный полководец, воин и первая знаменитость Анфеи. Его поединок с вожаком таврофонских кентавров Бохром вдохновил целое войско скульпторов и живописцев, ему приписывали связи с богинями и нимфами, а в то, что сын царицы далёкого Карам-Ишара, прекрасной Нефрекет, рождён от анфейского стратега, не верил только её муж. Хилон во многом не одобрял Анексилая, но был женат на его сестре и считал в некоторой степени союзником.

– Калимера, – сказал Хилон, – прости мой неподобающий вид.

– И тебе привет. Прошу, не беспокойся. – Извиняющийся жест Анексилая вышел царственно небрежным. – Прости моё вторжение. Даже важное дело не сможет меня извинить.

– Анексилай, ты желанный гость в моём доме. Присядь, тебя, должно быть, мучит жажда.

Хилон коротко покосился на своего наперсника Полимаха, немедленно скрывшегося за ширмой. Полимах недолюбливал Анексилая за его манерность, но именно потому счёл бы зазорным показаться в его глазах грубияном, не знающим приличий.

– Благодарю за гостеприимство. – Даже на подставленной Петреем скамеечке Анексилай выглядел царём на троне. – Поздравляю с победой. Может, на сей раз в Филисиях поймут, что для победы недостаточно носить на плечах быков и выжимать соки из веток.

– Поздравлять рано: до победы ещё два боя.

– Значит, пусть пребудут с тобой удача и победа. Если ещё и ты возьмёшь венок, у нас на одиннадцатый день будет поровну с Эфером и Урвософорами, а дальше состязания, в которых мы вполне можем победить. Такую возможность нельзя упустить – Анфея не побеждала слишком давно.

– Посмотрим. Сегодня состязание двух у фаланг – три против одного, что урвософорцы втопчут филисиян в песок. Завтра быстрый лук – это, считай, соревнование между хиссцами и илифиянами. В длинном беге, как я слышал, нет равных Праксидему из Феополиды, а в метании копья победить может почти любой.

– Это так, но потом будут конные состязания. Я видел коней других участников: в этом году ни у Сорикла, ни у Ормия, ни даже у царя Пердикки нет таких лошадей, как у меня.

Разговор был прерван появлением Полимаха с орсеоном – напитком, которым встречали гостей. По знанию тонкостей этого ритуала судили о воспитании и вкусе хозяина. Полимах выбрал грубую и простую посуду, кубки отдалённо напоминали формой жертвенные чаши, а их белый с лёгким голубым отливом цвет был данью Эйленосу, хозяину священных Игр. Изящными движениями разлив орсеон, Полимах подал две чаши собеседникам, а третью взял сам. Произнеся посвящение Феарку, они вылили по капле на пол, пригубили напиток и, не сговариваясь, улыбнулись. Для основы Полимах взял красное вино из Хизифа Таврофонского – города, где Анексилай одержал свою самую знаменитую победу, напиток отчётливо пах мятой, венок из которой стремился получить Хилон, а тёртый кедровый орех дерзко намекал на кедровые леса Карам-Ишара и любовные похождения гостя. Судя по лёгкой улыбке Анексилая, намёк был понят, и шутка удалась.

– Превосходный напиток, – промолвил он, кивнув Полимаху. – Жаль, дело, с которым я пришёл, испортит тебе его вкус, Хилон.

– Тогда сомнений нет: ты пришёл поговорить со мной о Харидеме, – улыбнулся Хилон.

Анексилай и Полимах рассмеялись.

– Угадал. Действительно, мало что может так испортить разумному человеку вкус и аппетит, как мысль о Харидеме. Жаль, что разумных людей на свете немного.

– И что же на сей раз затеял наш поборник интересов народа?

– Ничего хорошего ни для тебя, ни для меня, ни для Анфеи. Помнишь, я говорил тебе, незадолго до празднеств в честь Сефетариса, что хочу тщательно разобраться в делах Харидема? Я сделал это.

– Расскажешь?

– Затем и пришёл. Могу я говорить открыто?

– Я доверяю всем, кто здесь находится.

Хилон коротко взглянул на Полимаха и Петрея. Лекарь кивнул и расположился так, чтобы хорошо видеть вход в шатёр.

– Что ж, как знаешь. Итак, прежде всего, мне стало известно, что партия Харидема получает деньги из нескольких мест за пределами Анфеи, в основном из Эфера.

– Разве это тайна? Об этом знает вся Анфея.

– Хилон, я не так глуп, чтобы считать очевидное тайным. На сей раз в моих руках не просто догадки, а доказательства, достаточные для суда.

– О каких доказательствах речь?

– Я знаю, как Эфер передаёт серебро партии Харидема. Он сам, Силан и ещё некоторые имеют доходные дела, связанные с Эфером. Это не преступление, но эферияне торгуют в Анфее лишь с теми, на кого укажут сторонники Харидема. Сделки совершаются по завышенным ценам, а лишние деньги и не уплаченные с них налоги идут нашим торговцам и эферским чиновникам. Смотри: Харидем – крупный торговец рыбой, он ежегодно поставляет в Эфер около пятисот бочек квашенной по анфейскому способу трески. Бочка стоит драхм двадцать пять, а то и меньше, но я могу доказать, что эферская торговая палата платит Харидему по пятьдесят за бочку, из которых двадцать шесть облагаются налогом, а двадцать четыре делят пополам Харидем и председатель палаты. Таким образом, помимо законной прибыли с торговли, Харидем ежегодно получает из Эфера шесть тысяч драхм – полновесный талант. Есть ещё прибыль с портовых борделей, есть сделки с зерном и с маслом, есть морская торговля. По моим подсчётам, Эфер таким образом передаёт вожакам Харидемовой партии почти сто пелийских талантов в год.