Людмила Евсюкова - Сиреневый туман

Лиза, как огня, боялась эту женщину. И всегда говорила маме:

– У нас такой добрый и ласковый папа, а мама у него похожа на бабу ягу из сказки, где заставляет Иванушку сесть на лопату, чтобы изжарить и съесть его. Почему так?

– Мама тогда отвечала, что нельзя так говорить о бабушке, а сама улыбалась, прижимая к себе голову дочери: а ведь и впрямь похожа.

– Только линейка отъехала от ворот Хмелевых, старуха подскочила к печке, схватила Лизу за аккуратно заплетенную косу и стала стаскивать на пол:

– — Отдавай ключ, мерзавка малолетняя! Кому сказала? Вредная, вся в мать!

– Та старалась остаться на печи, цепляясь за все, что попадалось под руку. Когда почувствовала, что силы неравны и скоро бабушка изловчится и придется оказаться на полу, незаметно открыла юшку трубы, которая закрывалась у них как заслонка, и бросила в нее ключ.

– — Вот хитрая бестия.– Лупила девочку старуха, разжимая пальцы.– Признавайся, куда дела ключ! – Переворачивала и вытряхивала все, что было на печке.– А, поняла… – Полезла рукой в юшку, стала искать там. Ключ не нашла, зато запачкалась сажей.

– — Вот гадина, успела-таки спрятать. А я теперь в саже ковыряться должна? Не отдашь, падла вонючая, удушу на месте. Ишь, моду взяли, хитрить да прятать все от пожилого человека. Вот доложу отцу, какую плохую дочку себе взял! – Наносила удары, куда попало, бабка.

– — Я неплохая, и вовсе хорошая.– Хлюпала носом малышка и уклонялась от ударов.– Мне мама сказала никому не давать ключ. Вот и не даю. Мама придет, найдем его и снова будем жить спокойно и ждать папу с фронта.

– Бабка расхохоталась:

– — Ни черта не понимаешь? Не скоро вернется твоя мамка. Если только вообще это произойдет. Упекут, как миленькую, на много лет. И будем жить здесь мы с дочкой Пашей и внучкой. Тебе здесь вообще не место. Пошла вон, незаконнорожденная дочка подзаборной шлюшки.– Свирепая старуха потащила полураздетую Лизу к выходу. Та визжала и упиралась:

– — Ты злая старуха! Отпусти меня! Никогда не полюблю тебя.

– — На черта мне твоя любовь. Иди туда, откуда явилась. Может, скоро сгинешь от руки своей же гулящей матери. А может, и сама станешь такой же. А здесь тебе нет места!

– — Мама, тетя Тоня, помогите кто-нибудь!

Бог не позволил долго глумиться над ребенком. К двери в это время подошла сестра мамы – по мужу Маршалкина Настя:

– Жень, что-то не поняла, почему у вас в такую холодрыгу дверь открыта настежь? И что за крики на весь хутор? Ты что, дитя бьешь? Что-то на тебя не похоже!

Старуха отозвалась слащавым голосом:

– А нет сестры дома! В Дубовку уехала по делам. А визжит Лизка, дал же Бог такой голос, совсем отбилась от рук девчонка. Избаловала ее невестка. С детьми пожестче надо, без сюсюканья всякого. Потом станет локотки кусать, да поздно уже будет.

– И неправда, неправда! Ее два дядьки с ружьем увезли на линейке! – Бросилась к тете заплаканная девочка.

Бабка перешла на визг:

– Не бреши, негодница! Чего лезешь во взрослые разговоры? Сидела б себе на печи, да помалкивала. Меньше и оплеух тогда схлопотала бы! А-то ишь умные все стали, более старших знают.

Тетя Настя усадила племянницу на свои колени и стала расспрашивать, что произошло в доме.

– Что случилась, милая? Что за дядьки забрали маму?

– Так полицейские же. С ружьем.

Лиза и рассказала, как начался скандал, что сказали дядьки с ружьем, что наказала сделать мама и как она спрятала ключ. Добавила шепотом:

– А еще бабка сказала, что маму упекли за решетку надолго и теперь они с тетей Пашей здесь будут жить, а меня вот хотела выгнать.

Тетя Настя обняла девочку:

– Не бойся, солнышко, мы не дадим вас с мамой в обиду. – Потом прошептала.– Пока буду с бабушкой разговаривать, заберись на печку и поищи ключ. – И погромче сказала для старухи:

– Ты погрейся пока на печке, Лизушка. Замерзла ведь? Дрожишь, как осиновый лист. А мы с бабушкой поговорим и чайку попьем.

– Ага, – громко произнесла та и влезла на русскую печь.

Настя нарочно села напротив нее, чтобы старуха не видела, что делает внучка. А та просунула руку в юшку трубы, долго шарила там, наконец, вытащила спрятанную вещь. И подняла над головой, показывая тете.

Свекровь Жени в это время, как купчиха, потягивала горячий чай из блюдца, приговаривая:

– Ну, вот почему бы Женьке не усадить свекровь за стол, не напоить чаем, не предложить нам с Пашкой и дитем перебраться к ней сюда, а не мыкаться по квартирам?

Что, мы больше бы съели, чем эта серая мышь, что с печи зло смотрит мне в спину? Мы ведь родные, а эта подстилкина дочка никто. Ну, поиграла в дочки-матери, протяни руку помощи близким. А этого подкидыша верни назад, пусть родная мать сама куелдается с ней.

Настя допила чай и перевернула чашку вверх дном:

– В общем так, дорогая родственница. Все понятно. Вы хотите жить в хате, которую Женя строила целых два года, чтобы не бегать по чужим углам. Причем, без чьей-либо помощи?…

– Вот видишь, ты меня понимаешь…

– Еще как понимаю. А где ж в это время были вы? Почему не помогли? Так вот и не зарьтесь на чужое, а засучите рукава и постройте себе свое собственное жилье.

– Зачем строить, когда оно уже есть? Что, ей одной тут танцы устраивать? Нам много не надо. Могла бы чуть потесниться для наших двух кроватей, комода и стола. Тем более, ее стол совсем гнилой, на помойку пора выбросить.

– Что-то вы не то несете, дорогая родственница. Из хозяйских вещей, получается, останется только кровать да сундук. А потом и им места в родной хате не останется?

– Эта хата такая же ее, как и наша. Участок наш. Женька- мужнина жена. А муж ее – наш единокровный родственник. Раз они супруги, то и нам здесь должно быть место.

Настя возмутилась:

– Как за дитем несколько дней посмотреть, она вам никто с дочкой, а как жилье оттяпать, так ближайшая родственница. А не пошли бы вы… – Еле сдержала гнев Настя.– к себе домой. А в построенной собственными руками хате останется жить сестра. И не вам решать одна она будет здесь или с малышкой.

Она подошла к печи, сняла Лизу на пол, забрала ключ и, выйдя с ней за руку на улицу, открыла широко дверь:

– Пожалуйста, освободите помещение. Нам с девочкой пора уходить.

– Ну, Настя, запомни: тебе это с рук не сойдет. У нас с Пашкой есть лохматая рука в полицейском участке. С Женькой вопрос решили, доберемся и до тебя! – Хлопнула дверью бабка.

Настя с Лизой прыснули: так -то будет лучше. Замкнули дверь на замок и отправились в полицейский участок.

По дороге встретилась соседка Антонина:

– Ну, чиво ты потащишь девчонку к вражьим прихвостням. Могет, лучше пусть у меня пока переждет? Мы с ней двор подметем, авось, что сготовим до твоего возвращения. Ужо и Петьке с Юркой пора просыпаться, с хозяйством управляться. Хоть и мало чиво осталось, но жрать все хотят. Так ить, Лизунь?