Елена Муравьева - Анни

Слуга спросил – Ваше сиятельство, домой? – и граф оторвался от своих мыслей. Он подумал и уверенно сказал. – Мы сейчас в лавку еврея Саньшарского, затем к господам Милешевским.

Но домой граф возвращался еще сумрачнее. Он привез для юной леди красивый подарок и сладости, но дома оказалась одна только тетушка, занимавшаяся шитьем на машинке. Пожилая дама предположила, что Анни на ипподроме, как всегда с Ангелом, но в точности она не знала где делась девушка. Уезжая, его экипаж ехал очень быстро, но в окно, он увидел, что проехал мимо возвращавшейся Анни. Ее точенная фигурка так быстро проплыла мимо окна, что граф вначале осуществил порыв остановить свой экипаж, но потом резко передумал: «Ай, в другой раз!» махнул он рукой. «Будет повод еще раз навестить».

18. Приближалось рождество. Шумное и долгожданное! Но к началу нового года, студенты должны были сдать два экзамена. Химии и биологии. И председателем экзаменационной комиссии был назначен князь Артур Войцеховский. Только лишь этот факт заставил Хелен усердно сесть за штудирование лекций. На время ее дружеские визиты к подруге по выходным прекратились. Две недели, семинары, практические занятия и они держали экзамен. Кто только из считанного количества представителей женского пола на весь университет не влюбился в князя? Все! Призналась в себе в этом и Анни. Но ее упрямая и глубокая натура сопротивлялась этому увлечению. Если она шла и мечтала с ним повстречаться где-нибудь, то заставляла усилием воли делать обратное. Она обходила его стороной и убегала. Знал ли об этом князь? О, это душа потемки! Баронесса стала беспокоиться его частым ночным отсутствием в доме, но женская интуиция ее ничего не говорила. Его забрал у нее завод, понимала она и отгоняла негативные мысли. Притом, что в университете у него остались считанные часы и только волей ректора он был поставлен председателем экзаменационной комиссии. А ректор знал, что баронесса фон Газейштарт большая меценатка. На эту роль князь согласился охотно. Он первый раз в своей жизни принимал экзамен у студентов. Ему было интересно. И, да, он ждал, он очень хотел увидеть Анни Милешевскую. Он даже соскучился, без ее забавных выходок! Лежа на широкой кровати, застеленной мягкими шкурами, у себя в охотничьем домике и переваривая события от шумного, сильно суетного дня, силясь выстроить их в стройную логическую цепочку, но в нее всегда, всегда вклинивалась улыбка юной девушки, ее большие, бездонные глаза, то удивленные, то испуганные, то сосредоточенные и напряженные. Он еще совсем не придавал серьезности тому, что ее образ возникал перед его мысленным взором постоянно, но ему становилось удивительным то, что он желал ее видеть наяву. И если этого не происходило, ему чего – то недоставало с щемящей грустью легкого одиночества. Может он его ощущал бы острее, если бы не та глыба производственных забот и волнений, которые он взвалил себе на плечи? Заботы эти были не угнетающими, а естественными для него и их он воспринимал с готовностью и терпением. Это были его личные заботы, это, в данный период жизни, смысл его жизни.

Студенты сдавали хорошо. Это были времена, когда ты шел учиться от большого желания, а не отдав дань устоявшимся в обществе взглядам, что ты просто обязан иметь высшее образование, а завтра будет завтра, диплом сердце согревает, повышая твой статус в обществе. Пытливые умы блуждали в дебрях непознанного, чувствуя на генном уровне, что природа таит в себе мощнейшие знания и силы и в жизни возможно все! Ты всегда чувствовал, что вот вот, еще чуть чуть, и перед тобой раскроется некая тайна! Медицина была полна открытий. Перед болезнью и смертью равны все и бедный и богатый. Мать Анни умерла от родовой горячки, и мальчик не выжил. Так у девушки мог быть бы братишка. Но она осталась сиротой. А послеродовая горячка, было самым распространенным осложнением в те годы у женщин. Появление ребеночка ты ждал не в феерическом предвкушении радостного события, а с напряженной тревогой. Смертность была столь высока! Анни в семилетнем возрасте потеряла мать и никогда не сможет стереть из памяти ее лицо в последние мгновения жизни. Сколько муки, невыносимой муки было во взгляде, когда перед уходом ясное сознание на миг вернулось к ней. Она узнала, что остается ребенок один, в целом свете один на растерзание жизненным трудностям и невзгодам и это понимание доконало ее сердце, оно не выдержало. Не о физической боли говорил ее жаркий, измученный взгляд. Душа кричала и рвалась туда в пустоту, с постепенно наползающей тьмой, в бредовом дыму растворяя бело-розовое, нежное личико ее девочки. Оно терялось, а все ее существо тянулось к нему и беззвучно звало так умоляюще! – «Доченька, где-ты?»

У друзей Анни много сестер, тетушек и мам «сгорело» после родов. А сколько в первый год жизни умирало младенцев! Матеря доживали последующие годы своей жизни старательно скрывая непреходящую депрессию. Времена были сложные и трудные. Но во Франции уже пытались делать кесарево сечение. И результаты положительного исхода были пятьдесят на пятьдесят. Это опасное соотношение.

Всей своей глубокой женской натурой и сутью женского «я» в природе, Анни возжелала изменить ход событий. Она определила уже рано свое место в жизни – своими руками и знаниями помогать женщине встречать благополучное материнство. Ее усердие в ученье было неоспоримо. Ее знали и ценили. В стенах данного заведения, совершенно не ставилось во главу угла происхождение. О нем, словно забывалось тут. Поэтому здесь студенты чувствовали себя комфортно и значимо.

Экзамены так же сдавались несколько в иной атмосфере. Преподаватель большей частью беседовал с тобой и даже спорил. Если ты вытянул билет с заданием для тебя сложным и ты чувствовал сейчас свой пробел, это не воспринималось сразу как провал и не грозило отчислением из университета. Ты мог попросить дать шанс проявить свою сильную сторону знаний, и никто не сомневался, что ты сам, своей доброй волей, постараешься поработать в отношении своих пробелов. Экзамены своего рода для преподавателей служили определением дальнейшего направления в преподавательской деятельности, выявлением слабых и сильных моментов в изучении предмета. Учиться шли те, кто, действительно хотел учиться. Отпрыску знатного и богатого рода образование ни приносило дополнительных дивидентов. Они и так могли жить в свое удовольствие, не заботясь о хлебе насущном. Научился грамоте и достаточно.

Анни возле окна дождалась выхода из аудитории своей подруги. Затуманенная и раскрасневшаяся от легкого волнения, она оживленно пыталась передать свои эмоции. И в конце они свелись, конечно же, к тому, что князь Войцеховский сидел такой блестящий и неотразимый. Что его карие глаза прожгли насквозь ее сердце и она чуть с ума не сошла от переполнявших ее чувств. Игн тоже хорошо защитился. Анни уверенно вошла в аудиторию. То, что ей сразу бросилось в глаза, что князь Артур одет был в военный мундир, и карандашом в руке нервно выбивал дробь на столе. Если князь со своей стороны считал, что Анни эксцентрична в своем стиле жизни, то также о нем думала она, потому что совершенно странно было видеть председателем экзаменационной комиссии, человека, одетого в военную форму. Что как только она показалась в дверях, боковым зрением он это почувствовал и напрягся, но сохраняя хладнокровие, ни один мускул не дрогнул у него на лице, и он, даже, не повернул голову в ее сторону. Но это все было на физическом уровне, а на духовном, он и она почувствовали большое напряжение между ними и одновременно удовлетворение от разрешившегося томящего ожидания встречи. Он так же не поднял на нее глаза, читая какой-то документ, когда она брала билет, но незримо контролировал каждое ее движение. И как только она села за стол готовиться, она своим биополем четко ощутила на себе его внимательно изучающий взгляд. Это мешало, и она постаралась взять себя в руки и сконцентрироваться на задании.