Елена Муравьева - Анни

Истван удивился и как бы из-под лба, с интересом посмотрел на своего нанимателя, но подумав, ответил – По-разному. Кто-то с 60 лет начинает, а кто-то в 70 лет. Ну… а кого- то просто не затрагивает.

Войцеховский опять задумался и тихо произнес – Рано что-то.. – чего совершенно не понял Истван.

Ну …рано, ни рано. А самое важное здесь было то, что на протяжении всей их совместной жизни, графиня не любила шутить, это не в ее стиле. Письмо не понялось ни с какой стороны, но понятно было только одно, что ему придется ехать. Потому что, даже если это и шутка, супруга вправе будет обижаться на столь равнодушное к ней отношение. И это нарушало все его планы и это разозлило и расстроило. А ехать было нужно!

Он приехал в Санкт-Питербург, когда графиня уже вставала с постели и ее так называемые подруги пытались врачевать тибетскими травами, купленными у таинственнейшего человека северной столицы- Бадмаева. Она потихоньку привыкла к своей ставшей шумной квартире и своим посетительницам. «А может так и надо? Уже смирившись думала она и даже где-то начинала сожалеть о том, что так поспешно вызвала сюда Войцеховского. Передумав все свои приключения за последнее время, она решила утаить о знакомстве с таинственным старцем, лечившим изгнанием грехов в бане всех прибегающих к нему особ женского пола. Она и не знала как об этом преподнести и ее охватывал ужас при мысли, что она поддалась влиянию темных сил, потеряла над собой контроль и поехала в баню, к голому провидцу! «О, дева Мария! И это на старости лет!»: повторяла она про себя. К ней всегда кто-то приезжал, столица жила весело, роскошно и беспокойно! Она даже уже, оставаясь в одиночестве, ощущала некую непривычность и дискомфорт. И чаще всего к ней заезжала именно принцесса Милица, Стана, «генеральша Лохтина», Серафима Гирчич и певица Бабич, близкая подружка Серафимы и с такой же сомнительной репутацией. Но сомнительная репутация их касалась не морального аспекта жизни, а политического. Ходили слухи, что в своем салоне, где оказывались не только услуги косметические, массажа, но и интимные, они принимали у себя и даже укрывали от полиции революционеров и разночинцев. И опять, слушая подробные комментарии о роде деятельности всех этих женщин от своей секретарши Зинаиды, хоть и будучи совершенно далекой от политики, графиня никак не могла соединить не соединяемое и понять, как могут быть даже просто знакомыми такие совершенно разные женщины?! Ну, взять, хотя бы принцессу Милицу и Серафиму Гирчич. А дело было проще «пареной репы», как опять таки, говорят в русском языке. Эти женщины и познакомились и соединились только лишь на одной почве – Григорий Распутин, так как стали яростными его поклонницами и любительницами походов в баню. Их соединила огромная тайна, которую они скрывали от всех других непосвященных. И только если в их круг отец Григорий приводил новую пассию, они дружелюбно делили эту тайну и на нее. Они и не планировали надолго заводить тесные приятельские отношения с хладнокровной немкой, но как только узнали о том, что она вызвала в Санкт-Питербург своего супруга, писанного красавца, их визиты стали частыми и навязчивыми под предлогом беспокойства за здоровье приятельницы, ведь конкретный день приезда князя Войцеховского никто не знал. Еще в прошлый приезд этой интересной и яркой четы в столицу, красота, статность и высокий интеллект молодого Артура пленил очень многих особ высшего общества. И хотя эти вздохи, по их отъезду, быстро улеглись, воспоминания о молодом князе, как принце из сказки, жгучем брюнете, полу- восточной, полу – европейской внешности, остались.

44. Когда Войцеховский прибыл в Санкт-Питербург, он планировал только на несколько дней. Погода стояла теплая, Санкт-Питербург дышал волнительно и всегда в нем ощущалась некая нервозность, таинственность, непредсказуемость. Еще в поезде он слушал разговоры о революции, всколыхнувшей этот город и о том, что, якобы император с императрицей готовятся совсем покинуть Россию, спасая свою свободу.. Это была Первая рабоче-крестьянская революция, подавленная царизмом в крови. Бунтовал народ открыто, вплоть до драк, выказывал свое недовольство. Весь накал ее пришелся на зиму и весну, а сейчас только везде шли пересуды. Артур Войцеховский почувствовал, сколько гнева то таит в себе сердце простого народа, при словах о революции ярко блестели глаза, повышались эмоциональные нотки в голосе, народ уже не хочет смиряться, народ уже почуял, что можно и должно как-то по-другому. Чья в этом была вина, Войцеховский не знал, для этого необходимо было здесь жить, впитать в себя этот дух, проникнуться создавшейся обстановкой. Он только ехал и в голову ему пришла мысль: «Если император с императрицей решились бежать из страны, то сильной такую власть уже никак не назовешь, бегство – вечный удел слабых! Но, если ударит во всю мощь в одном месте, вибрации прокатятся на большие расстояния»

Графиню он застал не дома. Его встретила только горничная. И когда графиня не вернулась домой и к восьми часам вечера, его это не стало сильно тревожить, но легкая озадаченность появилась. Он прожил с ней бок о бок больше двадцати лет, так как в ее семью попал еще ребенком и очень хорошо знал привычки, характер, стиль жизни этой женщины. Вот с ней то, если бы не ее миллионы, в первую очередь и можно было умереть со скуки, до такой степени она была выдержана, педантична и вся ее жизнь регламентирована, она чистокровная немка и этим все сказано. А озадачило его еще и то, что горничная, абсолютно не ведала, куда планировала отправиться ее хозяйка.

Но, вскоре, буквально через пол часа, на лестничной площадке послышался легкий шумок, из чего можно было сделать вывод, что графиня не одна и многоголосье ворвалось в квартиру, а горничная поспешила навстречу. Войцеховский посмотрел из окна, сколько возле дома остановилось экипажей! Экипаж был один, а в комнату вошли две женщины: графиня и Серафима Гричич.

Графиня от неожиданности, даже всплеснула руками и бросилась к своему супругу. Он четко принял и прочувствовал исходившие от нее флюиды, она сильно скучала! В ее глазах появились слезы и она, словно с облегчением отдалась в его сильные руки!

– Князь, спасибо тебе что приехал, мне это так нужно, очень! – вымолвила она.

– Лиза- проговорил он, ему важно было рассмотреть ее глаза – такое странное послание! Что случилось?

И вот тут она смешалась. Причин было так много и первая из них, что она совершенно передумала рассказывать Войцеховскому свои приключения.

Привстав на цыпочки, так как была намного ниже его, она прильнула к его щеке своей, ей так этого хотелось, ей так хотелось простой нежности и тактильной ласковости! Она так давно, давно нуждается в этом, а эта страна всколыхнула все запрятанные женские чувства ею же самой в самую глубину ее сердца! Он дал ей возможность повисеть на его руках и потом отстранился. Его взгляд быстро скользнул по другой женщине, которая смущенно отошла подальше и отвернулась к окну.