Viktoras Kozenkovas - Созерцатель

– Я всё на развитие пустила.

– На какое нахрен развитие? Скажи честно, на понты! На хрена тебе такой офис дорогой? Могла пока на складе, как я, перекантоваться. Ладно, сегодня Серёга, мой помощник тебе привезёт. Но это, расписка, все дела… Короче сама знаешь. И склад «В» в залог. Вернешь одиннадцать пятьсот через месяц, заберёшь склад назад.

– Ты решил меня тоже придушить?

– Нет Алл, я тебя не душу. Это закон, деньги должны работать. Хочешь благотворительность, звони матери Терезе. Если с банком свяжешься, банку больше отдашь.

– Скажи мне ещё, что это ничего личного…

– Да, скажу. Ничего личного… Лично было когда ты за мои бабки ноги раздвигала, мне рога ветвистые ростила, и любовников содержала пока я пахал как проклятый сутками. Если тебя что-то не устраивает ты говори сразу, я тогда Сереге даю отбой и сама дальше разбирайся.

– Я по этому и любовников искала что от тебя никакого тепла, ни любви ни ласки, одни цифры, деньги, да бизнес твой конченный!

– Так, а чего тогда мне звонишь? Где твои мачо?

– Ладно. Так ты денег мне дашь или нет?

– С условиями согласна?

– Да!

*****

Сергей, молодой человек, помощник Василия вынул из кейса одиннадцать тысяч долларов и протянул отпечатанные на фирменном бланке фирмы бывшего мужа Аллы долговые обязательства.

Когда он ушел Алла вздохнула. – Какая же я дура… Такого мужика потеряла.

Вася, теперь уже Василий Игнатьевич поднял свой бизнес с нуля, пахал как проклятый. Крутился, выкручивался, договаривался. Приобрёл авторитет и неоспоримое уважение, среди коллег бизнесменов, среди политиков, да и братки к нему относились с почтением, не борзели.

Совсем не заметно для себя Алла потеряла берега. Стала встречаться с молодыми любовниками презрительно отзываться о своём муже. В один день это всё закончилось. Василий не стал терпеть унижения, просто подал на развод, половину оставил бывшей жене, а сам продолжил заниматься бизнесом.

Утром к Алле, пришли вчерашние гости.

– Ну вот. Можете Алла Максимовна. Приятно с вами иметь дело. Через месяц будьте добры расплатиться без задержек. Вот вам карта Киева, там отмечено где вы можете заниматься розничной торговлей. Где красная зона, лучше не суйтесь, это уже не наша юриспруденция. Там вас могут обидеть хулиганы. – Он улыбался холодной, стальной как лезвие ножа улыбкой.

****

– Как она себя вела? – Василий пересчитывал деньги.

– Все одиннадцать отдала – рассказывал парень в кожиной куртке. Два его товарища в точно таких же сидели в кабинете начальника.

– Хорошо, вот вам по триста за спектакль. Думаю в ТЮЗ е вам столько не платят за день. Через месяц сыграете ещё круче наезд. А ты – обратился он к помощнику Сергею, – подготовь заранее документы по слиянию фирм. Когда все её активы перейдут к нам, выплатишь господам артистам премии по две тысячи баксов… Вот так Аллочка, ничего личного, только бизнес…

Парковка

– Придурок! Короче если он завтра будет опять на меня свои зенки пучить и краснеть, уволюсь! Говорить надо было кому я должна звонить! – Ольга негодовала! Виктор Вадимыч, начальник управления долго на неё смотрел налитыми кровью глазами, весь раскраснелся, ничего не сказал, и ушел. Ну да, ошиблась, вместо заказчика позвонила субподрядчику, и сказала сумму, стоимость контракта. Капиталисты драные…

Ольга лихо крутила руль ситроена С3 въезжая во двор на парковку возле своего дома.

Это что еще за мудак моё место занял? – На том месте возле клумбы, где Ольга привыкла ставить свою машину, по соглашению с соседями, каждый имел условно свое место, стаял Форд.

Ольга объехала двор два раза, увидела место возле другого подъезда и припарковалась.

Наверное в гости кто-то к кому-то приехал – подумала она.

Хотя все соседи даже своим гостям говорили где есть общие места, чтобы не было напряжения между жильцами. Вот и сейчас Оля припарковала машину на общем месте, и негодовала, что кто-то занял её. – Надо будет в окно посмотреть, кто это машину впихнул.

Когда она уже подходила к подъезду из него вышел Семеныч. Старичок был как из старого советского фильма «Потерянное время», в белых парусиновых штанах, рубашке с коротким рукавом, и соломенной шляпе.

– Здрасте Павел Семеныч, у нас к кому-то гости? – она бросила взгляд на серый форд.

– Нет Оленька. У нас новый сосед в пятнадцатой. – слегка причмокивая старческим голосом сказал сосед.– Елена Петровна к дочери перебралась, а квартиру в аренду сдали.

– Да? И кто там? Семья?

– Не знаю, непохоже… По моему только парень. Они весь день сегодня коробки таскали. Только парни. Женщин и детей я не видел.

– Ага, спасибо, место моё занял, пришлось возле 32-го парковаться.

– Он с утра тут как поставил, так и стоит – старичок махнул рукой – они большой машиной вещи привозили – дедушка аккуратно примостился на лавочку.

– Хорошо, спасибо дядя Паш, завтра скажу ему что это моё место. – Оля вошла в подъезд и легко взбежала на второй этаж.

Утром после душа, с закрученным на голове полотенцем и косметичкой в руках она подошла к окну на кухне, место было свободное, форд уехал. – Может сам поймет, не надо будет говорить и ругаться – подумала она.

День был совсем хреновый, Вадимыч орал на всех, все ходили по офису на полусогнутых боясь попасться ему на глаза. Договора с субподрядчиками пришлось пересмотреть. Все сотрудники шептались между собой тайком поглядывая на Ольгу, и любой человек владеющий способностью читать речь по устам удивился бы преобладанию в мимике одного слова, овца.

После работы Оля привычно зарулила во двор, поехала к своему месту, там стоял форд.

– А-аа! Я его убью! – закричала Оля в машине стуча кулачками по рулю.

Бросив машину во дворе она бегом побежала на четвертый этаж, туда где жил новый сосед.

Как нож в грудь врага, она вонзила палец в дверной звонок, и не отпускала его пока дверь не раскрылась. На пороге стоял высокий плечистый парень, с длинными вьющимися волосами, голубыми глазами, майке на шлейках и шортах.

– Это моё место! Понял! Убрал машину!

– И Вам здрасьте.

– Ты не понял? Я сказала, машину убра-ал…

– Куда?

– Это моё место!

– А где моё?

– Нет твоего, у Елены Петровны не было машины.

– Тогда теперь это место моё – и он захлопнул дверь перед самым носом Ольги.

Она от злости стала одной рукой звонить, другой стучать и пинать ногой дверь.

– Овца – послышалось из-за закрытой двери.

Долго воевать она не могла, её машина перекрывала въезд во двор, и надо её скорей оттуда убрать.

Ольга по ступенькам побежала вниз, всем своим существом праведно, как ей казалось негодуя.

– Козёл! – Выругалась она.

Как на зло все места были во дворе заняты. Оля выехала на проезжую часть и припарковалась на набережной под высокими деревьями.