Петр Чёбин - Ягоды русского поля
- Название:Ягоды русского поля
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2021
- Город:Астрахань
- ISBN:978-5-907379-32-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Петр Чёбин - Ягоды русского поля краткое содержание
В центре каждого рассказа – трагизм жизненных судеб людей, которые родились и выросли в стране равенства и социальной справедливости, а затем, с приходом в Россию капитализма, – который ставит на первое место стремление к наживе и утверждает в обществе самые мерзкие пороки, какие только возможны, – были вынуждены приспосабливаться к жизни в новом мире. Все прежние ценности, которые советские люди впитывали с юных лет, рассыпались в прах. Совесть, человечность и высокие нравственные идеалы оказались никому не нужны и были задвинуты на обочину истории.
Но даже в таких условиях, когда ломаются судьбы отдельных людей и целых поколений, не умирает любовь и не гаснет огонёк надежды – надежды на то, что капитализму не под силу задавить лучшие моральные качества и человечность, несмотря ни на какие преграды, когда-нибудь обязательно станет атрибутом человечества.
Ягоды русского поля - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Ольга несколько минут помолчала, видимо, концентрировала мысли, а потом начала свой долгий сказ о своей жизни, не вдаваясь в подробности и мелкие события прошлого. Вначале – о муже. Всякое начало всегда очень трудно. Легко сказка сказывается, да не быстро дело делается.
– Это было недавно, это было давно… Только что отгремела лихая година межклассовой борьбы красных с белыми. Красноармейский командир взвода Макар Дёрнов отвоевался и приехал к себе на родину – в маленький хутор Кагальник, что расположился недалеко от станицы Богоявленской близ городка Константинова. Работы в хозяйстве накопилось за годы его отсутствия непочатый край. Хорошо, что хутор стоял далеко от всяких баталий: в хозяйстве сохранилась пара быков и две лошади. Правда, хромали обе на правую и левую ноги, потому живыми и достались от красных по обмену на здоровых вместе с никому не нужными справками. Макар, засучив рукава, приступил к наведению порядка в хозяйстве и к борьбе по добыванию хлеба насущного. Жена его умерла в 1918 году от сыпного тифа, остался сын трёх лет да престарелый отец с матерью. Макар стосковался по работе, потому «пахал» с утра до ночи не покладая рук. Заскучала душа по тяжёлому труду. Он никогда не бежал от работы, добывая тяжёлым крестьянским трудом самое дорогое богатство – хлеб, про который на Дону всегда говорили, что он всему голова. «Есть хлеб и вода – будешь сыт всегда» – такая поговорка на селе была. Красные сразу, как изгнали белых, взялись за экономические реформы: вместо развёрстки ввели продналог. После его натуральной уплаты крестьяне могли распоряжаться излишками продовольствия по собственному усмотрению. Была разрешена свободная торговля и деятельность частного капитала, привлекались инвесторы из-за рубежа. Вот здесь бундовцы проявили себя во всю мощь, как рыба в воде. Это была их стихия. Какая, на хрен, революция, когда кругом: купи, продай, обмани и хапни даром, что плохо лежит, богатей. Однако реформы проводились в условиях сохранения диктатуры пролетариата и доминирования государственной монополии в промышленности госсектора. Этим самым был гарантированы невозврат к прошлому строю и окончательное вытеснение капитализма из всех отраслей народного хозяйства. Макар трудился в своём хозяйстве, заменил хромых лошадей на здоровых, да ещё пару прикупил выездных. Женился на деревенской скромнице Наталье. В семье родился ещё один мальчонка. Старшего Николая определили в город на учёбу в фабрично-заводскую школу. А потом пришли колхозы. Приехал из района уполномоченный – большевик из числа местечковых, примкнувших к коммунистам, ярый бундовец. Бундовцы – это особая масть из числа местечковых, которые никогда не любили русских людей. Примкнули к большевикам с далеко идущими целями. Когда-нибудь наступит время, история откроет зашторенные окошки на этот вид ассимилянтов, расскажет, почему в них всегда возобладал инстинкт русофобии, а основной идеологией был еврейский капитализм. Невооружённым взглядом в поведении местечковых заметна тенденция, что все их действия были направлены во вред русскому человеку, потому что Троцкий был их фанфароном и демоном. Вот такие негодяи, скрытые враги советской власти, обречённые повелевать быдлом, наделённые властными функциями, глумились над построением социализма, силой загоняли всех в колхозы. Тех, кто противился, причисляли к кулацким элементам. Так красный командир попал в неугодные кулацкие элементы и был вынужден покинуть обжитые места, быть раскулаченным и сосланным на Урал. К этому времени он похоронил мать и отца. Сына Кольку отдали в ремесленное училище в городе, его судьба выселенца обошла стороной. А вот им с женой и маленьким сыном Федькой не повезло, что называется, пришлось в чём мать родила ехать на Урал. По дороге Макар приболел, на станции Каменской вышел из телятника-вагона, на последние деньги нанял извозчика и приехал к своему войсковому другу Николаю в Старую Станицу. Друг работал секретарём райкома, не сдал его в ЧК, приютил всю семью, выдав их за родственников. Вылечили Макара травами, и вскоре он устроился на паровозоремонтный завод, а сынишка Фёдор пошёл в школу. Наталья трудилась уборщицей в местной школе. Потом началась война. Николай и Фёдор глотнули её пороха сполна. Обида была на советскую власть, но они были патриотами и русское самосознание превысило этот порок. Николай шофёрил, возил на своей полуторке снаряды, несколько раз чудом спасался от бомб и смерти, но оставался жив. Ордена Славы, Отечественной войны и Красного Знамени, а также медали – «За отвагу» и другие – говорили о многих его героических поступках. Фёдор немного отстал от брата, был разведчиком, много доставил языков, не было Красного Знамени, зато были две Красные Звезды. В одной песне поётся: «Повезло им, повезло им, повезло, оба сына воротилися в село…» Война ещё гремела, а Макар перебрался в столицу донского казачества и работал на электровозостроительном заводе. Николай и Фёдор возвратились к отцу и до самой пенсии трудились на заводах города. За трудовую доблесть получили признание и были награждены орденом «Знак Почёта» и орденом Трудового Красного Знамени. Вырастили детей, которые перехватили их трудовые традиции, правда, на поприще научной деятельности, получили учёные степени, воспитывали и обучали молодую смену строителей социализма. Прекрасно трудились, весело и беззаботно жили, не думая о завтрашнем дне, так как социализм гарантировал достойную жизнь, достойную пенсию и обеспеченную старость. Один из сыновей Николая стал моим мужем, с которым мне пришлось после тридцати лет совместной жизни расстаться, и вот почему. Дома всё было так, как и в обычной советской семье. Поженились по любви. Встречаться начали ещё со школы. Кирилл был годом старше. Два года он ходил за мною тенью, за ручку держал, цветы дарил, страшно уважительный и покорный бывал. Всё делал так, чтобы я влюбилась в него. Матери моей он очень нравился. Мать, правда, всегда предупреждала: «Лечь под мужика – дело нехитрое, главное, как вылезти потом». На четвёртом курсе, когда родители уехали в санаторий, он пришёл в гости. Я готовилась к очередному зачёту, он сидел у телевизора. Тут неожиданно он встал с кресла, подошёл ко мне и так сильно прижал к себе, что мне показалось, будто хрустнули косточки. Как бы защищаясь, я встала со стула и повернулась к нему. Он снова прижал меня к себе, и его губы прямо впились в меня. Я почувствовала, как всё померкло в глазах. Какая-то огромная сила исходила от сжимавшего меня Кирилла, и я ощутила стройное и упругое тело, пытавшееся слиться с моим телом. Такого чувства я не испытывала никогда. Его поцелуй был обжигающим, безжалостным, и в тоже время в нём было какое-то невольное любопытство. Давление ослабло. Однако его тёплые, ласковые и уверенные губы скользили по моим губам, вызывая сладостное очарование и побуждая их чувственность. Какое-то незнакомое чувство переполнило меня, голова пошла кругом, я потерялась в пространстве, во мне проснулась какая-то первобытная истома, которая вызвала жгучее желание крепче прижаться к Кириллу. А тут ещё ко всему внизу живота что-то затрепетало, словно бабочка крыльями хлопала по моей сути. Я перестала себя контролировать и была готова отдаться ему. Однако Кирилл вдруг отпустил меня. Он начал как-то нелепо бормотать о том, что любовью надо заниматься после того, как они поженятся. Это, мол, аморально, стыдно перед родителями, надо дорожить честью и нравственностью. Внезапно он схватил меня за руку, потянул к столу, за которым я занималась, и усадил на стоявший у стола стул. Не знаю почему, но во мне всё кипело, и гнев был так велик, что хотелось разорвать его в клочья. Лучше б он меня тронул, а не прикрывался своими высокопарными нравственными амбициями, которые мне в тот момент были совершенно ни к чему. Душевные муки достигли своего апогея: желание и отвращение боролись в теле, которое от возбуждения охватила неудержимая дрожь. Тогда я сделала для себя вывод, что я его не полюблю никогда, потому что он меня отверг.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: