Регина Есенина - Пепел человечества

– Что случилось? – так же почти шепотом переспросил он, кладя руку на предохранитель автомата.

– Мне показалось, что в лесу кто-то есть, – ответил Витя. – Я пойду на разведку, а вы никуда не уходите, что бы ни случилось.

– Но… – попытался возразить Игорь, но был перебит сердитыми словами:

– Это приказ.

Оставив недоумевающих и напряженных сослуживцев с оружием на изготовке возле их импровизированного привала, Невольский выдохнул и направился в чащу леса. Вернее, то, что от нее осталось.

Деревья сомкнули над ним свои черные костлявые пальцы, а ветви цеплялись за куртку, как будто нарочно хотели задержать и предостеречь от того, что скрывается за их массивными черными стволами.

Когда Витя подумал, что уже устал продираться сквозь обугленные ветки, он выбрался на опушку. Она ничем не отличалась по степени своего выгорания от остального леса, и Невольский одновременно и облегченно, и разочарованно, вздохнул.

Значит, ему все показалось, и никто здесь не шевелился. Может, просто порыв ветра сдул надломившуюся от времени ветку, и она спланировала на землю, или же, стукнувшись о ствол, скатилась вниз. В любом случае, это был всего лишь ветер. Можно было возвращаться обратно к товарищам.

Вдруг сзади него что-то громко треснуло.

Витя оглянулся. Сзади него стоял в тени деревьев чей-то темный огромный силуэт. Невольский молниеносно потянулся к автомату на плече, снимая его и наводя на неизвестного. Вдруг посреди фигуры сверкнули бликами два белесых глаза, и послышалось глухое рычание.

Невольский мягко опустил палец на курок и беззвучно выдохнул, чтобы в случае выстрела не промазать. Силуэт задвигался и очень медленно вышел из-за деревьев, треща сухими корнями. Вите понадобилась всего какая-то доля секунды, чтобы понять, что перед ним не кто-нибудь, а самый настоящий бурый медведь, как в редких сохранившихся печатных энциклопедиях. Вот только медведь не обычный, а пострадавший от радиации, как и практически все за пределами базы на многие десятки тысяч километров.

Шерсть у животного повылезала почти полностью, за исключением нескольких не очень больших клоков на худых боках и загривке. Широкие лапы заканчивались массивными когтями, разительно отличавшимися по размеру от фотографий в книгах. Тело было поистине огромным, испещренным страшными порезами, где-то уже зажившими, а где-то достаточно свежими. Даже морду пересекали несколько красных отпечатков когтей – эти рваные раны проходили через и без того полуслепые глаза, но даже будучи незрячим, медведь ориентировался по запаху, открыв при этом пасть, заполненную зубами уже наполовину.

– Ох, черт… – еле слышно выдохнул Витя, делая несколько медленных беззвучных шагов назад.

Медведь остановился, принюхиваясь.

Невольский понял, что пора бежать, если он не хочет сейчас же быть разорванным на куски. Когда-то он читал, что можно притвориться мертвым, но абсолютно не был уверен, что это сработает с медведем-неживым.

Тем временем, животное, кажется, точно почуяло Витю, и тот развернулся на сто восемьдесят градусов, срываясь с места так быстро, что кинувшемуся следом медведю прилетело в нос пеплом – что, кстати, немного затормозило его и дало парню хоть какую-то фору.

Нужно было срочно найти какое-нибудь дерево, на которое он сможет и, самое главное, успеет забраться, пока его не настигли. Он петлял между обгоревших стволов, слыша сзади казавшееся сейчас оглушительным хриплое дыхание зверя. Видимо, медведь был не настолько голодным и разъяренным, чтобы превратиться в настоящее чудовище, неуловимо быстрое и неумолимо сильное.

Витя не знал, сколько они бежали так, но через какое-то время он, все-таки, почувствовал то, что так боялся почувствовать – усталость. Да, в моменты, когда твоя жизнь висит на волоске и зависит только от того, насколько быстро ты бежишь, об усталости как-то не думается, но любой организм имеет предел – и, видимо, сейчас настал предел Невольского. Медведь-неживой за ним, судя по звуку, не отставал.

– Вот же, – почти задыхаясь, сам себе досадливо произнес сквозь громкое дыхание Витя.

Придется стрелять. Он так не хотел этого – выстрелит он раз, два, и неживые тут же сбегутся на шум, равно как и мелкое зверье сбежится урвать кусочек от его еще не остывшего тела, если медведь его, все же, нагонит. Последняя мысль, все же, побудила его действовать, поэтому он на полном ходу развернулся, проезжаясь ногами по земле и снова взметая пепел, и практически наугад выстрелил.

Дикий рев возвестил о том, что Витя даже не промазал – попал в плечо зверя. Медведь резко остановился, разворачивая морду и пытаясь ткнуться в место, где две секунды назад было его плечо, а теперь зияла огромная полная черной вязкой крови рана, буквально дыра, от разрывной пули Невольского.

Витя, воспользовавшись заминкой, навел прицел как положено, и в этот раз не промахнулся – пуля вошла аккурат между глазом и ухом, превращая голову зверя в одно сплошное мясное месиво.

– Так-то, – удовлетворенно хмыкнул солдат, подходя к дергающейся еще в судорогах туше. Хотел было отрезать кусок мяса, но потом, все же, передумал – не особо хотелось рисковать и есть что-то явно давно отравленное. И, может быть, яд давно вышел из организма животного, но от контакта с зараженной почвой, водой и воздухом, это все могло вернуться.

«Ну, паек у нас еще все равно остался», – подумал про себя Витя, и тут, на слове «нас», до него дошло.

Он понятия не имел, где очутился, после дикой погони по неизвестной территории, еще и похожей друг на друга своим незатейливым ландшафтом как две капли воды. С рюкзаком и оружием, но с отключенным коммуникатором, который вообще уже можно было выкинуть за ненадобностью.

Невольский перевел дыхание. Мышцы ныли после долгой погони, а легкие как будто раскалились до предела, и каждый вдох давался с трудом. Стоило успокоиться и подумать, что же делать дальше, пока не набежали неживые. Лес пока оставался безмолвным – но надолго ли?

И слышали ли выстрелы Игорь, Костя, Юра и Денис? Пошлют ли кого-нибудь за ним? Хотя, черт, нет, конечно, он же сам приказал оставаться на позиции, что бы ни случилось. В голову снова закрались горькие мысли, отравляющие сознание точно так же, как тогда, когда он впервые заметил движение в чаще – это он должен находить потерявшихся по пути, это он должен был следить, защищать, знать все шаги врагов наперед. А что в итоге? Его коммуникатор полетел сразу же после высадки, из-за этого ранили солдата и было спровоцировано незапланированное нападение, он сам умудрился потеряться и чудом остался в живых, а теперь стоит неизвестно где и посыпает голову пеплом. Хороший из него получился командир группы, ничего не скажешь.