Дарья Ганыч - Невидимка

Шекспир. Сонет 22

– Стихи о любви вполне в духе Энн… – мистер Шелл слегка улыбнулся. – Хорошо, а сам ты не пробовал сочинять?

– Я… – тут я осеклась. Да, иногда, когда бывали свободные минуты, я понемногу пробовала зарифмовать, но редко писала что-то длинное и осмысленное. Обычно не больше четырёх строк, и те не несли особого значения. Поэтому я решила, что мистеру Шеллу не обязательно знать о подобном хобби. – Нет, не пробовал.

– Попробуй. Возможно, у тебя получится не так плохо, как ты ожидаешь.

Меньше всего мне сейчас хотелось обсуждать с кем-то свои увлечения, а мистер Шелл, похоже, понял, что я соврала. Но, на моё счастье, не стал больше ничего говорить, а коротко кивнул и отправил меня спать.

Своё слово старпом сдержал, и на следующий день я была предоставлена самой себе. Так же он оказался прав и на счет штиля, поэтому наш корабль на целых три дня был полностью отдан во власть моря. Лето, тем временем, всё громче заявляло о своём приближении. Ни ветерка, ни облачка, а солнце пекло так, что можно было поджаривать мясо прямо на палубе… К сожалению (а возможно и к счастью), сырое мясо не входило в список товаров, которые перевозило наше судно, однако других портящихся товаров хватало, и капитан Коллинс нервничал всё больше. Члены команды старались держаться от него подальше в такие моменты, и я следовала их примеру… Да, я была ему почти как родной ребёнок, но это скорее повышало его требовательность конкретно ко мне. Поэтому, при первых же признаках его приближения, я улизнула с палубы, спустилась в трюм и налетела там на Колина.

– Привет. – улыбнулся юноша. – А ты что учиться? Я-то думал у тебя выходной?

– Да выходной, от повседневных морских обязанностей. – пояснила я. – Поэтому я думал побольше времени уделить учебе…

– Странный ты человек, Дар… – протянул Колин, немного иронично. – Тебе позволяют весь день валять дурака, а ты вместо этого бежишь получать знания.

Колин продолжал улыбаться. Я не поняла, шутит он или нет, и не знала, что стоит сказать.

– Мне просто нравится узнавать новое… – неуверенно произнесла я.

– Ты на удивление порядочный ученик. – сказал Колин мягко. – В академии таких любят, только бы ты после поступления не испортился.

– Расскажи мне про академию? – попросила я.

Мы удобно расположились в оружейном отсеке. Я уселась на бочку с порохом, Колин устроился на одной из пушек. Порты были открыты, и солнечный свет оставлял на полу яркие квадраты, от которых в помещении было довольно светло. А ведь шесть лет назад, в такой же солнечный день, я впервые пробралась именно в эту часть корабля…

– Что именно ты хочешь услышать? – голос Колина не позволил мне погрузиться в воспоминания. – Если про то, чему и как там обучают, боюсь, после моих рассказов ты передумаешь туда поступать.

– Почему? – не поняла я. Снова было не понятно шутит он или нет.

– Там довольно высокая нагрузка. Мы тебе и половины не даём. А ещё очень требовательные преподаватели и серьёзная дисциплина.

– Сколько вы там учились? – спросила я, то, что он только что рассказал, и так было очевидным.

– Шесть лет. – ответил Колин после недолгой паузы.

– Тебе там нравилось?

– Конечно! – юноша улыбнулся. – Знаешь, я могу сколько угодно ругать их методы или смеяться над ними, но пусть хоть кто-то, кто там не учился, скажет хоть что-то обидное про нашу академию, и я ему язык вырву!

Я слегка поморщилась, Колин это заметил и поспешил добавить.

– Ну не в прямом смысле конечно. Я к тому, что для нас честь академии превыше всего, и мы не позволим всяким чужакам над ней насмехаться…

– А сами будите смеяться над ней, сколько влезет. – перебила его я. – Это, без сомнений делает вам чести…

– Да ладно. – отмахнулся Колин. – Это же как в дружбе. Ты отлично знаешь все недостатки своего друга, но от этого любишь его не меньше.

– А ты сразу подружился с Седриком и Фредом? – спросила я, меняя тему, так как спорить с Колином не хотела, а с его мнением согласиться не могла.

– Нет не сразу. – парень вдруг рассмеялся. – Если честно, мы вначале вообще не ладили.

– Но я думал вы лучшие друзья… – не поняла я.

– Сейчас да. – подтверди Колин. – Но когда мы только встретились, между нами присутствовало некое… соперничество.

– Из-за чего? И как вы смогли подружиться? – продолжала спрашивать я. Эта история действительно меня заинтересовала, и Колин, кажется, не против был её рассказать.

– Так получилось, что в первый месяц обучения новые студенты разделяются на небольшие группы. Не знаю почему, но я ни разу не видел компании, в которых больше пяти человек. – начал он. – И так вышло, что многие из этих компаний друг с другом не особо ладят. До открытых конфликтов вроде драк обычно не доходит, за это и исключить могут, но дух соперничества есть и порой довольно сильный. Не знаю знаком ли ты с Джоном Тейнором? Такой темноволосый юноша, всегда вертится вокруг наших старших.

– Я, кажется, его видел пару раз. – я помнила этого парня довольно хорошо, он почему-то напоминал мне птицу. – У него ещё взгляд как у орла, будто жертву ищет.

– Как у грифа, так как Джон скорее падальщик, нежели хищник. – поправил Колин, и продолжил. – Но в начале обучения он был другим. Прирождённый лидер, люди к нему так и тянулись. И вот я попал к нему в компанию, и так вышло, что не сладили мы с Фредом и Седриком.

– Из-за чего? Что они вам сделали?

– Брось, ты же их знаешь. Ну что такие ребята могут сделать? – Колин закатил глаза. – В том то и дело, что ничего. Сед – вечный мистер спокойствие, Фред – ко всему относится с юмором. Задеть их не просто, вывести из себя – не возможно. Ну конечно же мы изо всех сил пытались это сделать…

– Зачем? – воскликнула я с ноткой возмущения.

– Просто ради интереса. – ответил Колин спокойно.

Я нахмурилась. Его спокойствие, с которым он говорит всё это возмущало меня даже сильнее, чем те поступки, о которых он говорит.

– Вы задирали людей, пользуясь тем, что они вам не отвечают просто потому что вам было скучно? Что за глупость!

– Эй, притормози, и не вздумай учить меня морали! – строго осек меня Колин. – Сам знаю что глупо, но это было шесть лет назад. И зря ты думаешь, что они нам не отвечали, ещё как отвечали! Очень быстро наши отношения переросли из серии мелких взаимных пакостей, в настоящую войну. И чем дальше, тем серьёзнее всё становилось. В общем, я начал настораживаться, моим товарищам это тоже нравилось всё меньше. Но сказать что-то наперекор Джону никто не решался. Не решался до тех пор, пока очередная наша «шутка» не превратилась в нечто настолько серьёзное, что встал вопрос об исключении Фреда из Академии.

Я открыла было рот, чтобы вставить очередное едкое замечание по поводу того какой Колин «молодец», но недобрый блеск в его голубых глазах, предвещающий самый настоящий шторм, остановил меня. Колин продолжил.