Дарья Ильина - Пламя внутри нас

– Что с тобой? – взволнованно спросила мама и наклонилась ко мне.

Я стиснула зубы, не в силах что-то ответить.

– Что с ней? – напрягся папа и привстал.

Я пыталась контролировать себя, но огонь слишком глубоко вонзил в меня свои «языки», он был в десятки раз сильнее меня.

– Набери Е. Б. – Огонь, как вулкан, становился все мощнее, уничтожая во мне Адриану. Я чувствовала его в каждой клеточке своего тела, он становился то мощнее, то погасал.

– Я набрала, – крикнула мама и положила трубку передо мной.

– Громкую связь.

– Хорошо, – мама была напугана, да и понятно, мое поведение и состояние наводило не только ужас…

– Это очередной приступ, Е. Б. Я не могу двигаться, меня, будто, парализовало, я просто не понимаю, что вокруг…

– Что происходит? Какого *** здесь происходит? – закричал отец.

– Не ори на нее! – встала на мою защиту Е.Б. – Даже не смей повышать на нее голос. Ее воля, и тебя бы больше не было. Адри, детка, – обратилась она уже ко мне, – все нормально, я уже еду, слышишь, я скоро буду, тебе лишь нужно выйти на свежий воздух.

– Да, я….

– Не говори ничего, слушай меня.

– Мне больно, мне так больно.

Я медленно спускалась по лестнице, но каждый шаг сопровождался новыми ударами пламени, который испепелял меня изнутри, как будто тысячу иголок медленно проходили через мое тело.

– Я знаю, моя девочка, знаю, потерпи. Я уже подъезжаю. Ты на улице?

– Да, но я не могу дышать, огонь… он не дает мне вдыхать воздух. Я… задыхаюсь, – я схватилась за горло и упала на колени.

– Это тебе так кажется. Адриана, ты можешь его контролировать. Помнишь, как мы вместе тренировались в спортивном зале? Да? Вспоминай, как я учила тебя медитировать, ты же с Дмитрием отказать заниматься этой «ерундой», а мы с тобой сидели долго. Помнишь? – Она попыталась ухватиться за приятные воспоминания, чтобы я оставалась собой. И у нее получилось. Время, что мы провели вместе с Е.Б., было лучшим, и эти воспоминания не затмить никогда и ничем.

Я недолго просидела на снегу одна, как мне показалось, прошло минут пять, прежде чем она приехала. Она выбежала из машины и кинулась ко мне. Рядом со мной лежало поваленное мною дерево: ствол был черным, а ветки были разбросаны по всему двору. Е.Б. чуть ли не упала около меня, но смогла удержаться на ногах и потом спокойно села передо мной. Она прижала меня к себе, и я слышала, как быстро бьется ее сердце. Мне не было страшно, но я хотела плакать; боль уменьшилась, но импульс отдавал по всему телу.

– Все хорошо, я рядом, Адри, я тут.

Я увидела маму в окне, она стояла и смотрела на нас. Она была не просто подавлена, потеряна, я бы сказала, ведь она не знала ничего и помочь мне не могла, а видела, как плохо мне было.

– Мы так не сможем.

– О чем ты? – спросила Е.Б., не успевая за ходом моих мыслей.

– Я не могу продолжать мучить ее. Просто я вижу это – ее чувства, мама так страдает, видя меня в таком состоянии.

– Так становись лучше для нее, веди себя естественней.

– Как?

– А ты постарайся.

– Почему я? Почему именно со мной все это происходит? – Я уткнулась носом в Е.Б. и обняла ее еще крепче.

– Потому что ты способна с этим справиться.

– Да, ты права. Я же обещала себе, что стану строже, сильнее духом, уверенней.

– Ты не можешь просто так уйти, не объяснив ничего, – мама стояла на кухне, не поворачивалась ко мне лицом, а я боялась увидеть ее слезы.

– Поэтому я и ушла, не из-за отца, а потому что теперь, когда все зашло слишком далеко, появится намного больше вопросов, и я не смогу на них ответить. В.Б. вчера сказал правильно.

– Тяжело терять ребенка.

– Ты не теряешь… – Ком встал в горле, и дыхание перехватило, но я была непреклонна.

– А что, по-твоему, происходит?

– Ты не теряешь меня. Мам, нет.

– Тогда почему у меня такое чувство, будто тебя вообще нет больше в моей жизни?

– Все так запуталось, прости.

– Иди, надо – иди, я не буду больше держать тебя. Захочешь – двери этой квартиры всегда для тебя открыты, поговорить – пожалуйста, все сделаю, что попросишь, но больше заставлять тебя не буду, нет смысла…

– Он есть, но если бы ты сама все поняла…

– Иди… – Она хотела что-то сказать, но замолчала, оборвав наш разговор. – Я видела, как ты относишься к Е.Б., да я сейчас все поняла, ты только, Адриана, не будь чересчур наивна.

Отвлекусь немного и переведу тему; просто хочу отметить, что в тот момент, когда пламя охватило меня, когда я слышала голос Е.Б., то мне было необходимо не только ее присутствие. Это странно, когда я не являюсь собой, когда пламя завладевает мною, то я вижу все по-другому: мои чувства и эмоции становятся, так сказать, подлинными. И я воспринимаю многое иначе, смотря на ситуации с другой стороны. Как бы я ни переубеждала себя, но в такие моменты я руководствуюсь не разумом, а сердцем, именно поэтому все становится намного понятней и легче. Нет никаких границ и препятствий, и я понимаю, чего хочу, прежде всего, от себя. И когда я сидела на снегу, вся пылающая, когда боль пронзала меня, когда невозможно было терпеть ее, мне так нужен был рядом Влад. На самом деле, мне было всё равно, изменял он мне или нет, я, как бы наивно это ни звучало, знала, что он любит меня. Хотя любовь – слишком сильное чувство для таких подростков, как мы. Любовь – это особое отношение к человеку, искренняя вера в него. Это странное чувство, оно само по себе, оно руководит нами, заставляет делать глупости, с одной стороны, а с другой, наоборот, – показывает настоящее и реальность, в которой мы живем. В 14 лет слабо понимаешь, что такое «любовь», и пусть говорят, что возраст здесь не причем, не правда, ведь «любовь» – взрослое понятие, потому что она сурова и правдива, а в детстве мы не готовы к правде.

Мне так хотелось подбежать к Владу, кинуться ему на шею и забыть все, просто простить, но голос разума не позволял мне это сделать. Он говорил мне быть гордой и неприступной, а сердце сжималось при одной лишь мысли о нем.

Я начала привыкать к пламени, что жило внутри меня, я становилась им снаружи, оно давало мне жизнь, ту, в которой я смогла бы быть собой.

Мы приехали в школу, а там, в актовом зале, шел концерт. Когда я увидела его на сцене, когда услышала вступление песни, то позабыла все проблемы. Я пробралась к аппаратуре и попросила у парня микрофон.

Когда мир потрясает нас,

Пытается вывести нас из строя…

Влад не видел меня, а я шла к сцене и была уверена, что делаю все правильно, у меня и тени сомнений не возникло, потому что в любви не сомневаются, она либо есть, либо ее нет, и по-другому не может быть.

Нам нечего терять.

Я начала петь с ним припев, а на глаза наворачивались слезы. Влад изумленно посмотрел на меня и помог подняться на сцену.