Галия Смаилова - Когда плачет каштан

Плоды каштана, предварительно перемолотые, использовались в основном для дополнения основного корма для домашнего скота. Но также женщины в семье изготавливали из его плодов и цветов различные косметические маски, эффект от которых никому не был известен, но все же они пользовались широким успехом. Дети тоже придумывали различные игры с использованием плодов каштана. Плоды остальных же деревьев использовались по самому прямому назначению. Особенно домочадцы, все без исключения, наслаждались, поедая свежеиспеченный хлеб с только что изготовленной вкуснейшей в мире домашней сметаной и не менее вкусным вареньем из плодов деревьев домашнего сада.

Нариман, самый младший внук старика, выбрал, как оказалось, персиковое дерево. Дед с внуком посадили его вместе два года назад, в день рождения Наримана. Это было третье в их саду персиковое дерево. Первые два принадлежали двум внучкам, рожденным дочерями старика.

– Оно еще совсем молодое, внучок. Ему нужно хорошенько прижиться, пустить корни глубоко-глубоко в землю. Думаю, в следующем году ты уже сможешь угощать нас своими собственными персиками, – не желая расстраивать внука, старик старался говорить весело и воодушевленно.

– Смотри как оно качается на ветру. Кажется, одного деревянного кола маловато. Как бы мое дерево не сломалось… – в голосе мальчика прослушивались явные нотки беспокойства.

– Не волнуйся, дорогой. Когда придет дядя Ерасыл, я попрошу его укрепить ствол еще несколькими кольями. Я уверен, что твое дерево вырастет большим и подарит нам самые, самые вкусные персики. Вот увидишь… И откуда ты у меня такой смышленый?

В ответ мальчик улыбнулся и заерзал от удовольствия и испытаваемого комфорта в объятиях деда.

– Деда, а о чем ты поешь? – продолжая лежать и теснее прижимаясь спиной к теплому мягкому дедушкиному животу, поинтересовался мальчик, слегка повернув голову в сторону дедушкиного лица.

– Ни о чем и обо всем, балам. Эта мелодия сама рождается у меня внутри и помогает думать, – старик погладил внука по руке и поцеловал в макушку.

– А о чем ты думаешь? – не унимался внук.

– Ни о чем и обо всем, – повторил дедушка. – Мысли также сами рождаются у меня внутри. Например, сейчас я думал о наших бескрайних степях, о наших предках, великих ханах, доблестных батырах, рассекавших эти степи на своих могучих и верных лошадях.

– Лучше бы Вы подумали насыпать корма скотине, – недовольный голос бабушки, появившийся из ниоткуда и так бесцеремонно нарушивший идиллию между дедом и внуком, заставил последних недовольно скривить свои лица.

– Я уже насыпал им корма. Занимайся своими делами, мать, – невозмутимо парировал старик и продолжил напевать себе под нос.

– Лежите так, как будто других дел по хозяйству нет. И ребенка учите с детства быть лентяем. Соседские дети в его возрасте уже баранов пасут самостоятельно, а он даже за собой постель прибрать не может.

Она шла мимо топчана в дальний конец сада, за которым начинался огород с растущими овощами и ягодами, и продолжала недовольным голосом что-то еще себе под нос бурчать, такое же неприятное, и со временем речь ее стала совсем не разборчивой, лишь редкие звуки ее голоса временами долетали до беседки.

Внук с дедом переглянулись, улыбаясь, подмигнули друг другу, и продолжили лежать как ни в чем ни бывало.

– Деда, а когда мама приедет? Она что-то давно не звонила…

– Она только вчера не позвонила тебе, балам, – старик снова понюхал голову мальчика. – Не позвонила, потому что летела в самолете. Как только у нее связь наладится, она обязательно тебе позвонит. Потерпи немного, внучок. А приедет она через неделю, она же сама тебе говорила. Ты еще календарик завел себе, помнишь?

– Бабушка его выбросила в печку и сожгла… – лицо мальчика исказилось в грустной гримасе.

– Ммммм… Мы сделаем еще один, ничего страшного. Сделаем еще лучше и спрячем от бабушки.

Старик, чтобы избежать слез внука, стал в ответ смешно гримасничать. И ему удалось, мальчик улыбнулся и, повернувшись на бочок, снова стал прижиматься спиной к дедушкиному мягкому животу. Тот в свою очередь затянул свою обычную душевную мелодию под нос.

– Если бы здесь жила бабушка одна, без тебя, я бы никогда сюда не приезжал, – нижняя губа внука смешно вытянулась вперед.

– Не говори так, балам. Она тебя любит… – старик снова поцеловал внука в макушку.

– Она никого не любит, но больше всего она не любит мою маму. Бабушка всегда про нее говорит плохо. Она говорит, что это из-за нее умер папа…

– Нет, сынок, твоя мама ни в чем не виновата. Твоя мама – хороший человек, и у нее очень доброе сердце. Запомни это, балам. Твоя мама – очень хороший человек. И спасибо ей, что она подарила мне такого замечательного внука.

Лицо дедушки излучало любовь и доброту, и лишь блеск в глазах, выдававший невольно выступающие слезы, говорил о большой скорби, еще так сильно бередившей его душу. Прошло чуть больше полугода, как не стало его сына, и рана на сердце была еще такой свежей и такой мучительной. Только внук, этот маленький мальчик, все время прижимающийся к нему, помогал еще оставаться на плаву и жить дальше. Вот только хватит ли сил помочь ему встать на ноги? Кто знает, сколько еще времени ему отпущено Всевышним…

Ход мыслей старика нарушил сильный стук в ворота. Дом со всеми постройками, топчаном и прилегающей вокруг землей был огорожен высоким забором, выстроенному из бетонных блоков. Если смотреть с крыльца главного дома, то перед взором выступал ровный, прямоугольной формы двор, выложенный розово-коричневой брусчаткой. Главный дом находился вдоль длинной стороны двора. Слева от дома примерно в полутора-двух метрах от конца брусчатки за пышной декоративной растительностью виднелся топчан. Напротив дома находился длинный летний домик, разделенный на две части с разными входами для каждой. Одна дверь, которая была ближе к топчану, вела к трем жилым комнатам и небольшой кухне, а вторая, установленная ближе к воротам, открывала вход в гараж, спокойно вмещавший в себя пару автомобилей. Оставшуюся сторону двора, напротив топчана, обозначали высокие металлические ворота красивого небесного цвета, украшенные с обеих сторон резным узором.

Кто-то продолжал упорно стучать в металлическую дверь, хотя на воротах располагалась весьма заметная кнопочка звонка, звуки которой были слышны, как на улице, так и внутри главного дома. Из дома выбежала старшая внучка старика, Жания, та самая хозяйка одного из персиковых деревьев в саду.

Она приехала из столицы, где осталась жить и работать после окончания учебы в университете. Приехала погостить к родителям на летний период. Осенью ей предстояла поездка за границу на целый год по работе по контракту, заключенному с иностранной компанией. Заключить этот очень выгодный контракт ей помогла, хотя и не признавалась, тетя Гульнара, вторая дочь аксакала, уже достаточно долгое время живущая за границей. Но Жание было известно, что компания от ее тети получила самые положительные рекомендации.