Е. Роберт - Дом на водопаде

На часах было пятнадцать минут шестого. Алекс Джонс закурил вторую сигарету. Он всматривался в бело-лунные сумерки и понемногу осознавал, что его устоявшийся отшельнический мирок только что пошатнулся. Чиркнув зажигалкой, он посмотрел на пламя, колеблемое ветром, и подумал: почему бы его просто не сжечь, это письмо? Сделать вид, что оно потерялось на почте, и тогда на него можно не отвечать.

А все ж таки любопытно! Нелли Линд вернулась. Выходит, его первая догадка оказалась верной. Но все равно это как-то не укладывалось в голове: и Закриссон, и Финляндия, – Алекс Джонс никак не мог увязать одно с другим. Их последняя встреча с Нелли Линд состоялась, наверное, года три назад. Вроде не так уж давно, а по ощущениям – будто целая вечность. За эти годы в его жизни произошло немало примечательных событий, и логично бы предположить, что и жизнь Линд была не менее насыщенной, но… Да, иначе как «но все равно» и не скажешь! Какой, к черту, Закриссон? Какая Финляндия? Больше похоже на чей-то неостроумный розыгрыш, вроде подложенной на стул кнопки, и хуже всего было то, что эта «кнопка» предназначалась ему, и улыбаться тут нечему, но Алекс Джонс ничего не мог с собой поделать и улыбался одними уголками губ.

Сентиментальность, как и возраст, подкралась к нему незаметно, а может, они пришли рука об руку? И вот он уже спрашивал себя, почему взрослый мужчина вдруг разволновался из-за какого-то письма? Почему его вообще интересует личная сторона чужой человеческой жизни? Может, потому что воспоминания до сих пор живы в его памяти?..

Нелли Линд – а вовсе не Неле, как в письме, – была его студенткой. Длилось это недолго, всего один семестр. Уже позже Алекс Джонс не раз задавался вопросом, как его вообще угораздило сблизиться с ней, после того как на первом же занятии она позволила себе замечание, которое ему не понравилось: сказала, что он объясняет тему очень поверхностно и неподготовленным умам совсем ничего не понятно. Почему он тогда просто отшутился и не стал наказывать ее каким-нибудь невыполнимым заданием? Видимо, не рассчитывал, что придется выслушивать претензии студентов. Однако, когда он начал рассказывать им о новом препарате, только что запущенном в разработку его институтом, Линд слушала увлеченно, а после подошла к нему, чтобы попрощаться словами: «Спасибо, вторая часть семинара была намного интереснее». Многообещающее начало, подумал тогда Алекс Джонс, одним движением захлопывая журнал учета посещаемости.

Должность преподавателя фармакологии у студентов-третьекурсников питерского медицинского университета он занял случайно. Об этом его попросил старый добрый знакомый, и причина оказалась веская: внезапно тяжело заболел один из сотрудников кафедры, и вести занятия у нескольких групп было просто некому. Особым талантом преподавания Алекс Джонс не обладал и развиваться в этом направлении, в общем-то, не собирался. Он скупо излагал студентам весь положенный материал, но не считал нужным рассказывать им то, что не входило в обязательную программу. Он ставил им хорошие отметки за конспектирование учебника, если в аудитории царили тишина и порядок, но в целом ему было все равно, как будущие доктора усваивают сложные темы. Это было явное пренебрежение возложенными на него обязанностями, совсем ему не свойственное. Но к его общей подавленности, вызванной расставанием с женой, добавилась потаенная неприязнь к студентам с их откровенной ленью, наглостью и узколобием. Безусловно, среди них были неплохие ребята, серьезно нацеленные на освоение профессии, но большинство все же вызывало у Алекса Джонса необъяснимое раздражение. И хотя ему приходилось видеть их каждую неделю, он старался оставаться равнодушным и свести общение со студентами к минимуму.

Однако Нелли Линд чем-то отличалась от других. У нее была неплохая успеваемость по его предмету, и на семинарах она отвечала всегда так, как отвечают уверенные в своих знаниях люди, даже если в действительности тема не очень хорошо изучена. Линд отличало настойчивое желание додуматься до всего самой. Обычно она задерживалась после занятий, чтобы задать интересующие ее вопросы о современных лекарствах, исследованиях и последних фармакологических разработках. Как-то раз Алекс Джонс невзначай поинтересовался, уж не собирается ли она всерьез связать свою жизнь с наукой, на что Линд ответила утвердительно и сходу пересказала ему содержание нескольких научных статей из электронного журнала, на который он сам был подписан. Вот тут-то Алекс Джонс действительно удивился и даже немного проникся к Линд. И потому решил сказать ей все как есть.

– А ты не думаешь, что существуют куда более перспективные и прибыльные специальности? Жить на зарплату простого научного сотрудника, конечно, можно, но вряд ли такая жизнь тебя устроит.

– Доктор, а против чего вы, собственно, так высказываетесь? Вашей отрасли не нужен приток молодых кадров? – возмущенно отреагировала на его слова Линд.

– Нет, мне отрадно слышать, что хоть кого-то из студентов интересует исследовательская деятельность, – ответил Алекс Джонс. – Но я по-прежнему советую тебе выбрать нормальную профессию.

– Вы поймете, что свой выбор я уже сделала… если узнаете меня ближе. – Линд тряхнула головой, и непослушная темно-русая прядь упала ей на лицо. Она быстро убрала ее за ухо и улыбнулась.

И тогда Алекс Джонс сделал то, чего не должен был делать: он ответил что-то вроде «посмотрим» и, кажется, даже подмигнул Линд, а в довершение благосклонно разрешил ей обращаться к нему с любыми непонятными вопросами, касающимися непосредственно научной деятельности. На самом деле ничего сверхъестественного в этом не было. Он ведь не позволял себе чего-то неразумного. Конечно, их с Линд часто видели вместе, могли пойти ненужные кривотолки. Но, во-первых, он был ее преподавателем, пусть даже молодым и разведенным. А во-вторых, его репутация была настолько безупречной, что не произошло бы большой беды, если бы кто-нибудь ее немного подпортил.

Но ничего такого, разумеется, не случилось. Нелли Линд оставалась для него обыкновенной студенткой, и в течение пяти месяцев своего преподавательства Алекс Джонс не уделял ей во время семинаров никакого особого внимания. В конце семестра он всем поставил в зачетки «хорошо», хотя от него не укрылось, что Линд была разочарована и даже озадачена такой несправедливостью. После завершения занятий она несколько раз писала ему на электронную почту, но Алекс Джонс намеренно не отвечал. Он думал, что так будет лучше, а потом оказалось, что Линд принадлежала к числу тех людей, которые не то чтобы возмутительно навязчивы, но тем не менее могут пойти на многое, чтобы получить то, что им хочется.