Е. Роберт - Дом на водопаде

Была здесь и третья фотография.

Алекс Джонс не мог понять, каким образом он не обратил на нее внимание раньше. На фото была Нелли Линд, и ошибки здесь быть не могло – именно эта молодая женщина когда-то приходила к нему в лабораторию два раза в неделю. На ней было простое, но довольно элегантное платье темно-зеленого цвета, а в ушах поблескивали крупные жемчужные сережки. Позади Линд, положив руку ей на талию, стоял Йоханнес Закриссон в темно-синем костюме и белой рубашке с фиолетовым галстуком; они оба смотрели в объектив с едва заметными улыбками. Фотография явно была сделана на безнадежно унылом официальном мероприятии, но подпись под ней носила какой-то чересчур неформальный характер: «В непростом деле управления компанией мне помогает жена. Она – мое вдохновение и поддержка» .

Пролистав статью до конца, Алекс Джонс неподвижно навис над столом. В нем смешались все чувства разом. Он, конечно, предполагал, что рано или поздно хорошенькие студентки неизбежно выходят замуж, но не за шведских же миллионеров! И даже если бы это было так…

Однако! Алекс Джонс в очередной раз убеждался, что слова женщин очень часто расходятся с их делами. Три года назад Нелли Линд сказала, что ненавидит его самой лютой ненавистью, что из-за него она на всю жизнь останется одинокой, и при этом смотрела на него как на врага всего человечества. А теперь она как ни в чем не бывало приглашает его в гости, позабыв про все обиды и разногласия. Может, простила? Едва ли. Может быть, повзрослела и наконец-то поняла, что в современном мире невозможно следовать только своим моральным принципам и иногда приходится поступать в соответствии с жизненными обстоятельствами? Ну конечно, она поняла! Ведь красивый, обеспеченный и, самое главное, здоровый муж – это очень разумный выбор!

Алекс Джонс, не мигая, смотрел в одну точку и пытался отследить свои ощущения. Он чувствовал, что злится, это бесспорно, но что именно его так разозлило, понять никак не мог. То, что Нелли Линд все-таки вышла замуж, но совсем не за того человека, за которого собиралась? Так с момента тех событий прошло уже немало времени, и Линд – ну, сколько ей сейчас, лет двадцать пять? – имела полное право поступить так, как она поступила. То, что она таким странным способом, с помощью пригласительного письма, пыталась возобновить их общение? Ну, так и в этом не было ничего предосудительного. Так что же на самом деле разозлило Алекса Джонса? На этот вопрос ответа у него пока не было, и потому он подумал, а не лучше ли ему воспользоваться любезным приглашением и на собственном автомобиле прокатиться в Финляндию?

Весьма удачно, что на обратной стороне визитки с именем J. K. Zakrisson красивым витиеватым почерком было написано название населенного пункта, который должен был послужить ему ориентиром. Алекс Джонс вбил его в Google Maps и увидел не слишком длинную синюю линию: она пролегала по главной дороге 62, огибала Вуоксу, уходила южнее государственной дороги 6 и сворачивала вбок перед конечной точкой. Немногим более ста пятидесяти километров, два часа в пути на машине без учета времени на пересечение границы и других остановок. Эта идея нравилась Алексу Джонсу все больше и больше!

Возможность повидать Линд спустя столько лет, а также завести знакомство с главой «Закриссон Фарма», на первый взгляд чисто неформальное, могла быть использована им и для реализации других замыслов, в том числе ему самому пока неведомых. «Только бы не поставить себя в неловкое положение, – как обычно, предупредил Алекс Джонс сам себя. – Да и не сболтнуть лишнего». Выдавать секреты, раскрывая подробности текущих исследований, он был категорически не намерен, даже в обмен на место в зарубежной компании.

На столе появились виски, сырокопченая колбаса, нарезанный тонкими ломтиками лимон, и Алекс Джонс откинулся в кресле, покачиваясь в такт своим мыслям. Не имей он печальной привычки во всем искать подвох, он, наверное, получил бы удовольствие от разных видов досуга, сопутствующих отдыху в загородном доме, даже если, как в его случае, приглашение было совершенно неожиданным. Конечно, все эти «радости жизни» оказались доступны ему благодаря знакомству с Линд, а ей – благодаря деньгам своего мужа, но даже это не помешало бы ему согласиться на поездку, если бы он был уверен, что Линд не питает к нему ровным счетом ничего, кроме вежливого интереса. Имелись ли у него основания думать иначе?

…На одном из первых занятий Линд дает правильный ответ на вопрос, который вызывает затруднение у других студентов. На самом деле вопрос несложный. Она это знает и потому говорит внятно, но негромко, как будто рассуждает вслух, стараясь при этом подавить довольную улыбку. По существу, это самое малое, что она может сделать, чтобы не прослыть выскочкой, желающей выслужиться перед новым преподавателем. Так что Алекс Джонс тоже позволяет себе скупо улыбнуться, когда их взгляды случайно пересекаются, отчего Линд смущается и опускает глаза в учебник.

…Они с Линд в научном институте, первый раз поднимаются в лабораторию по лестнице в западном крыле. Там всегда холодно, не прибрано и пахнет сигаретным дымом. Линд то и дело оборачивается, смотрит на него с нервной улыбкой и, поеживаясь, обхватывает себя руками. Алекс Джонс внимательно наблюдает за ее сосредоточенным лицом и вспоминает, как несколько лет назад сам был таким же наивным, воодушевленным студентом. На лестничной площадке довольно тесно, так что, когда он открывает дверь, чтобы пропустить Линд вперед, она нечаянно прижимается к нему, и он вынужден слегка взять ее за локоть, чтобы избежать вторжения в свое личное пространство. Это первый раз, когда они соприкасаются, и Алексу Джонсу кажется, что он придает этому случайному прикосновению слишком большое значение.

Налив еще виски, Алекс Джонс набрал в рот немного прохладной жидкости, но не спешил проглатывать ее, наслаждаясь терпким дубовым привкусом. Воспоминания о Линд смутили его и заставили задуматься; он начал подозревать, что это с его стороны все было не так уже невинно, как ему до сих пор казалось. И хотя у него, разумного человека, хватило бы выдержки отодвинуть подальше настойчивые желания, если бы таковые возникли, Алекс Джонс все же сомневался, смог ли бы он избавиться от ощущения неловкости за свое неуместное пребывание в чужом доме. Не говоря уже о том, что он даже не был знаком с его хозяином. Одним словом, ехать туда ему не следовало.

Решительно отодвинув стакан в сторону, Алекс Джонс достал из пачки чистый лист бумаги, еще раз мысленно взвесил все «за» и «против» и написал ответ. Он написал, что Нелли Линд он, разумеется, помнит и искренне рад слышать, что у нее все хорошо; что он немного удивлен, но благодарен ей за приглашение, а также что личные дела, к большому сожалению, вынуждают его отказаться.