Е. Роберт - Дом на водопаде

– Простите, доктор Джонс, – голос секретаря сильно искажался помехами, – сейчас она не может подойти к телефону. Я передам ей, что вы звонили. Все остается в силе на пятницу?

Алексу Джонсу показалось, что конец реплики он расслышал как-то неправильно, и потому решил переспросить:

– Простите, что значит «на пятницу»?

– Насколько мне известно, вы приезжаете в Уотерфол-Хаус в пятницу, – спокойно пояснил секретарь, привыкший к необходимости повторять одну фразу по нескольку раз. – У вас есть открытая виза?

– Да, виза у меня есть, только…

– Очень хорошо. – В трубке опять что-то зашуршало. – Фру Закриссон обязательно свяжется с вами позже. Спасибо за ваш звонок.

Во время всего разговора Алекс Джонс старался сохранять невозмутимость, хотя это далось ему с некоторым трудом. Он и сам не мог объяснить почему, но нежелание Линд общаться с ним напрямую вызывало у него скорее азартное любопытство, нежели раздражение. И после недолгого раздумья он понял, какого плана следует придерживаться. «Подожду, пока она объявится сама, – решил Алекс Джонс. – До пятницы еще далеко».

Впрочем, не успел он отложить телефон в сторону, как тот вновь привлек его внимание настойчивой вибрацией. Алекс Джонс было решил, что это Линд выкроила для него время в своем напряженном графике, но звонил совсем другой человек. Раздраженно вздохнув, Алекс Джонс поднес телефон к уху и поздоровался.

– Здравствуй, Алекс. Как ты поживаешь? – прозвучал мягкий, звенящий голос Виты Черновой.

Алекс Джонс машинально перевел взгляд на настольный календарь с корпоративным логотипом фирмы-конкурента, и лицо его озарилось пониманием. Ну конечно! Сегодня понедельник, седьмое марта, и Вита наверняка звонит ему, дабы деликатно намекнуть, что завтра она, как любая женщина, будет рада услышать теплые поздравления в свой адрес. Вот только с выбором поздравителя она безнадежно ошиблась.

Виту Чернову, дочь историка-египтолога и внучку заслуженного изобретателя в области горного дела, Алекс Джонс знал еще с университетских времен – они оба состояли в студенческом научном кружке. Так уж вышло, что Вита сама напросилась к нему в напарники и на протяжении нескольких лет писала за него обоснования и тезисы ко всем научным работам. И пускай теперь в областном бюро судебно-медицинской экспертизы, где она трудилась экспертом судебно-гистологического отделения, ее называли Виолеттой Евгеньевной, для Алекса Джонса она навсегда осталась просто Витой, девочкой-младшекурсницей, смотревшей на него влюбленным взглядом из-под длинной белокурой челки.

Он тоже любовался Витой бесхитростно и беззазорно, как очаровательным созданием, которое украшало своим присутствием каждое собрание их научного кружка. В ней было идеально практически все: и миловидное лицо, и большие, полные наивной доверчивости глаза, и модная заграничная одежда, и трепетная душа, и мысли. Но, видимо, чего-то все-таки недоставало, и влюбиться в нее, как это сделала половина университетских парней, Алекс Джонс не смог. Они остались просто друзьями. Точнее, это он дружил с Витой, пока она страдала и мучилась от неразделенных чувств, никак не находя в себе смелости оставить его навсегда. Так что и после окончания университета, даже обзаведясь семьями, они продолжали изредка общаться: поздравляли друг друга с праздниками, пару раз виделись на встречах выпускников.

И вот когда Вита рассталась со своим мужем, а потом неожиданно переехала в Санкт-Петербург, первым, кому она позвонила, чтобы сообщить эту новость, был Алекс Джонс. По странному совпадению на тот момент он месяц как находился в разводе и был настолько подавлен этим событием, что сразу же пригласил Виту на ужин. Безобидная встреча в одном из питерских баров закончилась тем, что они оказались в объятиях друг друга. Напрасно Алекс Джон пытался деликатно убедить Виту, что их близость была большой ошибкой. Она восприняла случившееся как шанс перевести их дружеские отношения в другую плоскость. Впрочем, с тех пор ей ни на шаг не удалось продвинуться в этом направлении.

– Алекс, ну что же ты молчишь? – спросила Вита с непонятной нервирующей интонацией. – Где ты сейчас? Я тебя не отвлекаю?

– Нигде, то есть дома. Я как раз собирался спать, – соврал Алекс Джонс и, прикрывая рот ладонью, демонстративно изобразил зевок.

– Извини, если помешала… – Когда Вита волновалась, ее голос становился тоньше и выше. – Знаешь, я тут подумала, почему бы мне не приехать к тебе? Попили бы чаю с тортиком, поболтали. Я так давно тебя не видела.

Как же трудно, подумал Алекс Джонс, когда после стольких лет платонической дружбы женщина по-прежнему ждет, что ты ответишь ей взаимностью. Когда она при этом еще красива, умна и неизменно заботлива, а ты выглядишь полным идиотом, который отказывается от такого сокровища. Но дело тут вовсе не в каком-то его упрямстве! Сотни раз он убеждался в подлинности всех этих ее качеств, но разве этого достаточно, чтобы он решил быть вместе с ней навсегда? Надо было срочно переводить разговор на другую тему, поэтому он спросил:

– Слушай, Вита, а тебе известно что-нибудь об утопленниках из Айеройоки?

– Утопленниках? – растерянно переспросила Чернова.

– Ну да, о них еще писали в газетах. Не помнишь?

– Кажется, было что-то такое. Но ты же знаешь, я не обсуждаю работу по телефону.

Алекс Джонс многозначительно хмыкнул и крутанулся в кресле.

– Может быть, сделаешь для меня исключение?

– Ох, Алекс! Для тебя я и так уже сделала слишком много исключений. – Вита подышала в трубку, показывая, как сильно она обижена, и тут же кокетливо добавила: – Если тебя так интересуют подробности, пригласи меня завтра поужинать.

«Недурно, – подумал Алекс Джонс. – Одно очко в ее пользу». Крутанувшись в обратную сторону, он неопределенно проговорил:

– Пригласить тебя – это, конечно, запросто! Вот только я считаю, что обсуждать такую тему за праздничным ужином совершенно неуместно. Мне бы не хотелось испортить тебе аппетит.

– Тогда пригласи на завтрак! – весьма ловко парировала Чернова. – Да, кстати, завтракать я предпочитаю овсянкой и чашечкой кофе определенного сорта, который есть только у меня дома.

Не удержавшись, Алекс Джонс тихонько присвистнул: два-ноль, как ни крути. Крыть ему было нечем, но он все-таки ответил:

– Пока что я очень занят на работе. Но мы с тобой обязательно поужинаем, причем довольно скоро. Идет?

– А могу ли я узнать, когда случится это «скоро»?

– Нет, это никому неизвестно.

– Хорошо, я поняла. – Чернова печально вздохнула, но спросила уже снова приветливым голосом: – У тебя все в порядке?

– Конечно, – без колебаний ответил Алекс Джонс. – Все идет как надо.