Е. Роберт - Дом на водопаде

Три года назад Алекс Джонс поступил именно так, как должен был поступить: ответил отказом на просьбу Линд включить ее молодого человека в программу клинических испытаний нейросода. У него имелись на то весомые причины, и если бы он поступил иначе, то подвел бы тех, кто надеялся на скорейшее появление препарата на рынке. Это был взвешенный, разумный поступок. Но почему же теперь ему сделалось так гадко на душе?

Стрелки часов тем временем стремительно приближались к половине пятого, и столь же торопливо проносились обрывки воспоминаний в голове Алекса Джонса. Забыть прошлое оказалось труднее, чем заставить себя вынести кому-то смертный приговор. После этого сна о себе в образе безвольного, прикованного к постели больного и Линд в роли безжалостной мстительницы он всерьез задался вопросом: не допустил ли он ошибку, столь решительно отказав ей в помощи? И не придется ли ему в скором будущем испытать раскаяние куда более страшное, чем нелепый кошмарный сон?

Уже утром Алекс Джонс выяснил, что Линд, по-видимому, тоже не спалось сегодняшней ночью. В пять двадцать утра она прислала ему сообщение с текстом: «Позвоните, как пересечете границу. Желаю хорошей поездки!». Может, она и впрямь не держала на него обиды – особенно если учесть, в каком дружественном тоне происходила их переписка. По крайней мере, Линд больше не проклинала его за бессердечность и не обвиняла в том, что он сломал ей жизнь, и это было определенно хорошим знаком.

Когда Алекс Джонс узнал, что она вышла замуж, и не за кого-нибудь, а за наследника фармацевтической империи Закриссонов, его первой реакцией было возмущенное удивление. Сама мысль, что простая русская девчонка стала избранницей шведского миллионера, не укладывалась у него в голове. Но теперь – совсем другое дело, рассудил Алекс Джонс. Пусть будет замужем за кем угодно, хоть за принцем Монако, – он будет этому только рад, лишь бы не чувствовать себя виновником чьей-то трагедии.

Продолжая этот внутренний монолог за чисткой зубов, а потом за чашкой кофе, он говорил себе: «Никогда не знаешь, какой неожиданный сюжет может подкинуть тебе воображение. Представить себя в постели со своей бывшей студенткой, которая при этом пытается тебя убить, – это так нелепо, так странно, что почти смешно! Но придавать этому особого значения не стоит. Если так случилось, что мне до сих пор снятся эротические сны, – пусть. В конце концов, на месте Линд могла быть и Вита, и хорошенькая соседка с пятого этажа, и вообще кто угодно… Это ничего не значит».

Так утешал себя Алекс Джонс, садясь в автомобиль, но мысленно то и дело возвращался к событиям, привидевшимся ему во сне, что сразу сбивало его с правильного настроя. Окончательно он пришел в себя, только когда выехал из Воглина и с приличной скоростью двинулся в направлении федеральной трассы «Скандинавия», по которой ему предстояло добраться до границы.

В начале десятого утра по местному времени таможенный пункт «Светогорск» дал Алексу Джонсу добро на выезд из страны. Когда его автомобиль въехал на нейтральную территорию и продолжил движение в сторону финского погранпоста, пейзаж за окном, который вот уже полтора часа мчался навстречу ему стремительной серо-зеленой лентой, показался удивительно осязаемым и ярким, хотя на самом деле он почти не изменился. «О, прекрасная страна, – думал Алекс Джонс. – Спаси меня от духовного голода, спрячь от хандры под сенью твоих лесов». И тут же добавлял: «Не дай мне, ради всего, впутаться в какую-нибудь сомнительную историю!»

Поток въезжающего в Финляндию транспорта на пропускном пункте «Иматра» оказался неожиданно плотным. Чтобы ускорить процесс, для проезда машин с российскими номерами была открыта крайняя правая полоса, которая обычно предназначалась для граждан Евросоюза, но и это не особо помогало делу. Очередь в ряду легковых автомобилей продвигалась медленно, и утомившийся ожиданием Алекс Джонс вертелся в кожаном кресле своего БМВ, нетерпеливо обмахиваясь заграничным паспортом. Он, как и любой другой человек, находил процедуру прохождения таможни не слишком увлекательной, но утешал себя мыслью, что с получением постоянной прописки в Ленинградской области он получил также привилегию раз в год беспроблемно обновлять шенгенскую мультивизу, и хотя бы это облегчало ему задачу.

Пару лет назад, когда дела ощутимо пошли в гору, Алекс Джонс решил, что в его возрасте уже несолидно скитаться по съемным квартирам, и запланировал покупку своего собственного жилья. Долго присматривался, подбирал варианты, но в последний момент передумал и вместо отличной меблированной «двушки» в Воглине приобрел слегка подержанный баварский кроссовер и небольшую квартиру-студию в одной из петербургских новостроек. Переезжать в нее Алекс Джонс не собирался с самого начала: квартира была куплена для сдачи в аренду, а в будущем, согласно его планам, там должна была поселиться Арина, которая однажды призналась, что мечтает жить и учиться в северной столице. Может быть, Алекс Джонс и не был лучшим отцом на свете, но в безразличии к собственной дочери его упрекали совершенно напрасно.

И вот наконец загорелся зеленый сигнал светофора! Алекс Джонс подъехал к зданию таможни, заглушил мотор и, оказавшись внутри, поспешил занять очередь к одному из окошек. Пока офицеры паспортного контроля проверяли документы у стоящих впереди него людей, он развлекал себя тем, что наблюдал через бликующие стекла своих очков, как симпатичная девушка поправляет шнурок на кроссовке, наклонившись так низко, что была видна кружевная кромка ее белья. Алекс Джонс засмотрелся настолько, что инспектору в темно-синей униформе с надписью «TULLI» пришлось окликнуть его дважды, чтобы привлечь внимание. Это был рослый молодой финн с добротной светло-рыжей бородой, флегматичный и немногословный, как большинство его соотечественников. Он склонился над паспортом Алекса Джонса и пару минут рассматривал его, слегка нахмурив брови, а потом еще столько же сверял фотографию в паспорте с натянуто-доброжелательным лицом его владельца и наконец задал стандартный вопрос:

– Куда следуете?

Тут Алексу Джонсу впору было бы соврать, и вариантов было бесчисленное множество: «в аквапарк Иматры на пару дней», «на рыбалку в Миккели на неделю», «на полдня в Хельсинки на шопинг» и так далее. Но он отчего-то растерялся и потому сказал правду: