Е. Роберт - Дом на водопаде

Он свернул короткое письмо втрое и положил в прихожей на тумбу, чтобы не забыть отправить его завтра утром по дороге в институт. Затем он потратил еще сорок минут, чтобы собрать в интернете всю информацию о «Закриссон Фарма» и ее владельце. В конце концов у него так разболелась голова, что он прилег на диван и незаметно задремал, даже не убрав со стола посуду и не погасив свет. Медленно погружаясь в сон, Алекс Джонс думал о том, что Линд, наверное, даже не предполагает, что он может ответить отказом, и это его немного забавляло. У него не было цели обидеть ее, он лишь пытался поступить так, как будет лучше в его понимании. В то же время он прекрасно осознавал, что если что-то и могло по-настоящему смутить Нелли Линд, так это полное его равнодушие. И он хотел, чтобы она тоже об этом помнила.

Прошло уже почти две недели с тех пор, как Алекс Джонс отправился в заслуженный, а в его случае скорее вынужденный, отпуск. Дни напролет ему нечем было заняться, кроме прогулок по городу и чтения, и он думал, что зря, наверное, отказался от приглашения Линд, но теперь уже ничего было не изменить. После того как он отправил ей письмо, Линд никак не давала о себе знать.

Алекс Джонс ожидал длительных уговоров, не исключал даже попыток заманивания со стороны Линд, чтобы в конечном счете он принял нужное ей решение, – это было бы вполне в ее стиле. Но все разрешилось куда проще и безынтереснее: Нелли Линд снова исчезла и при этом даже не удосужилась написать ему пару слов в ответ. Спустя какое-то время у Алекса Джонса появилась мысль, что она нарочно ведет себя так, чтобы он сам немного заинтересовался ее персоной, и, кажется, у нее даже получилось. Это еще больше раздражало его и вызывало еще большее неудовольствие сложившейся ситуацией.

Всю неделю после отправки письма Алекс Джонс не мог решить, что же ему все-таки делать. Он так ничего и не предпринял вплоть до прихода в Воглино долгожданной весны. Погода почти сразу установилась ясная и теплая; скудный снег быстро стаял, обнажив влажный, дышащий паром асфальт. Все чаще во дворах чернели прогалины голой земли, на которых клочками пробивалась молодая, неокрепшая растительность. И неизбежно вместе с прелестными бутонами подснежников на поверхности появлялись зловонные гнилые ручейки, бытовой мусор и оттаявшие собачьи фекалии.

Однако, несмотря на жизнеутверждающую в целом погоду, настроение Алекса Джонса по наклонной скатывалось к унынию. От затянувшихся переживаний по поводу ROM-28 мысли его путались и не давали покоя; нестерпимая мигрень мучила почти каждый день, не позволяя радоваться желанному солнцу, а весеннее Воглино, этот тихий, малолюдный городок, вдруг показалось ему грязной и душной каменной клеткой. Теперь его, словно плененного зверя, непреодолимо потянуло на природу.

В один из тягостных будничных дней Алекс Джонс вернулся домой, уставший от крикливых детей и хамоватых водителей, норовивших окатить его грязной водой из лужи. Собираясь немного вздремнуть, он принял прохладный душ и устроился читать в кабинете. И тут руки его сами потянулись к ящику стола, где лежало письмо от Линд, и набрали указанный на визитке номер.

После нескольких безответных гудков сработал автоответчик на английском языке: «Благодарим вас за звонок в „Закриссон Фарма Кемикал“. Вы позвонили в офис Йоханнеса Закриссона, генерального директора компании. В настоящее время секретарь не может ответить на ваш звонок. Пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала, и мы вам обязательно перезвоним. Спасибо». Пропищал сигнал автоматической связи, и Алекс Джонс уже было приготовился записать первое в своей жизни сообщение на автоответчик, но неожиданно раздались частые гудки. Соединение прервалось.

Алекс Джонс терпеливо подождал, пока секретарь Закриссона перезвонит ему. Он хотел выдержать паузу хотя бы в полчаса, а уж потом, если результата не будет, еще раз позвонить самому. Но что-то подсказывало, что у таких людей, как Закриссон, даже секретари могут быть слишком заняты, чтобы отвечать на каждый входящий звонок. Поэтому он умерил гордость и нажал на кнопку повторного вызова. После нескольких гудков снова последовал сброс.

«Надо же, теперь и автоответчик не отвечает! Пробиться к нему в офис сложнее, чем на прием к министру», – недобро усмехнулся Алекс Джонс, хотя происходящее понемногу начинало его забавлять. Теперь он сильно засомневался в своем поспешном желании провести день-другой в качестве гостя у Закриссона, но из упрямства решил попробовать дозвониться ему в третий раз. Пока он ждал соединения, секундная стрелка его наручных часов, лежащих на письменном столе, неспешно шагала по циферблату, каждым шагом отмеряя пределы его терпения. Этому созерцанию не суждено было продлиться слишком долго – из трубки послышался приятный женский голос:

– Офис Йоханнеса Закриссона. Здравствуйте, чем я могу вам помочь?

Алекс Джонс сделал глубокий вдох и решительно произнес:

– Здравствуйте, мне нужно поговорить с… мистером Закриссоном. По личному делу.

– Представьтесь, пожалуйста. – Голос секретарши доносился до него глухо, будто через толстый слой ваты.

– Доктор Александр Джонс.

– Спасибо, доктор Джонс. Герр Закриссон ожидает вашего звонка?

Алекс Джонс мысленно чертыхнулся. Он совсем забыл, что в Швеции к мужчине обращаются «герр».

– Нет. Думаю, что нет.

– Тогда я рекомендовала бы вам позвонить по этому номеру через пару дней. Герр Закриссон только что уехал на деловую встречу в Мальмё. Вернется не ранее завтрашнего вечера.

– Понятно, а могу я в таком случае… – Алекс Джонс оборвал себя на середине фразы, запоздало осознав, как двусмысленно прозвучит его просьба, но все же продолжил: – Могу я как-то связаться с его женой?

Секретарша, по-видимому опешив от такой дерзости, попросила подождать, пока она свяжется с другим офисом, и переключила звонок в режим ожидания. Из трубки полились звуки концерта для органа с оркестром. Что-то заупокойное, наверное, Kyrie 20 20 Kyrie eleison («Господи, помилуй») – молитвенное песнопение в составе католической мессы. из моцартовского «Реквиема». Траурная мелодия неприятным образом давила на слух. К счастью, дослушивать концерт до конца Алексу Джонсу не пришлось. Музыка смолкла, и на смену ей пришел низкий мужской голос, говорящий с грубым акцентом.

– Здравствуйте, вы хотели поговорить с фру Закриссон? – спросил он, слегка шепелявя и грассируя «r» на северогерманский манер.

– Да, именно так.

– Сожалею, в настоящий момент это невозможно.

– Понятно, но… Меня зовут доктор Александр Джонс. Пожалуйста, уточните у… фру Закриссон, не сможет ли она поговорить со мной прямо сейчас. Это очень важно.