Андрей Швайкин - ОК

2. Слово – причина. Слово считается произнесённым устно, мысленно или действиями Сущности. Оно становится материальным в любых обстоятельствах и при любых желаниях является идентификатором поступков Сущности (см. раздел «Положения о желаниях»). Слово нельзя отменить Словом. Слово можно исправить Словом. Визуальные образы, созданные Словом одной Сущности, не обязательно должны совпадать с визуализациями другой Сущности. Сущность не имеет права навязывать словесные визуализации другим Сущностям и дополнять сторонние визуализации своими. Только по взаимному согласию.

3. Слово – не валюта. Словом нельзя расплачиваться, Слово нельзя менять на другое Слово, давать либо брать Слово в долг. Слово не равно желанию и потребительскому взаимообмену (см. раздел «Положения о желаниях»).

4. Слово – право. Исключительные права на Слово, как и на производные, принадлежат Самому. Производные Слова находятся в безвозмездном бессрочном пользовании Сущностей. Копирование, передача Слов третьим лицам – только по взаимному согласию.

5. Слово – язык. Языком транзитного пункта определяется язык Самого. Все известные Сущности языки отменяются. Язык Самого не идентифицируется. Любые попытки идентифицировать язык Самого приравниваются к преступлению против Самого и Сущности.

Положения о желаниях

1. Желания – единственная валюта транзитного пункта, установленная как соотношение потребности Сущности и её возможностей. Чем выше возможности, тем ниже потребности.

2. Желания приобретений, реализаций фиксируются роговицами Сущности: левый глаз – доходы, правый – расходы. Любые желания Сущности при закрытых глазах недействительны.

3. Равноценный бартер – единственная допустимая операция всех желаний без исключения. Натуральный обмен без взаимной выгоды незаконен, если не является жертвованием.

4. Жертвованием признаётся искреннее желание передачи части имущества от одной Сущности другой Сущности без каких-либо обязательств. Такой процесс гарантируется Словом и записывается в роговице особой меткой – «сострадание». Сострадание, в свою очередь, может расцениваться как нематериальный актив и участвовать в натуральном обмене по обоюдной воле Сущностей. Достаточный уровень сострадания Сущности может быть рекомендован к поощрению голубым чипом.

5. Не допускается жертвовать Сущности с бóльшими крыльями и против воли Сущности. Сущности запрещено просить пожертвование самой.

6. Не допускается брать пожертвование в спекулятивных целях: то есть деталь одежды или аксессуар, полученный вне натурального обмена из «сострадания», не может в дальнейшем участвовать в бартерных сделках.

7. За единицу желаний принимается одна сделка или одно пожертвование, если оно убыло из роговицы жертвователя. Сострадание Сущностей считается несамовосполняемой единицей.

Положения о карах

1. Любое нарушения правил Транзитного пункта рассматривается Тройкой и выносится на Всевышний суд Самого с соответствующими протокольными рекомендациями Тройки. Любые нарушения до их окончательной оценки Самим фиксируются в роговицах Сущности особой «чёрной меткой».

2. Кару для Сущности определяет Сам исходя из: а) права собственности, что грозит ответственностью вплоть до обрезания крыльев; б) права создателя, что может привести к досрочному направлению в ад или транслюменации Сущности.

3. Отменить исполнение кары невозможно, равно как и отсрочить кару до завершения цикла Начала и Конца Света.

4. Сущность не имеет самостоятельного права на апелляцию в Транзитном пункте, но может подать апелляцию Самому по перемещении в пункт назначения. За подсудную Сущность в Транзитном пункте может апеллировать любая другая Сущность, накопившая достаточный уровень сострадания (как минимум с двумя голубыми чипами) и доказавшая Тройке искренность поступка и непринуждение. Также правом апелляции обладает наблюдающая Тварь вне Тройки в случае её присутствия на Всевышнем суде.

5. Непротокольные промежуточные кары до направления Сущности в ад или её транслюменации являются исключительным правом Самого и до наступления кар не оглашаются, как и инструмент их применения.

«Гениально!» Василий со злостью швырнул кодекс обратно на стойку. «Респекта» как не бывало. Особенно впечатлило «исключительное право Самого». «Знакомо, чё!» И набор инструментов – не забалуешь. Судя по хот-догу, здесь могли удушить и чокером.

– Пункт два «сущностей». Имущественное преступление, – пробасили из-за стойки материализовавшиеся «дыни». – Не удушат, не ссы!

– А мне интересно… Погоди-ка… – Чечкин полистал кодекс. – Вот! Пункт девять. Сущность, нанятая на административную… ну и так далее. В общем, имеет право выбора одежды. Вот вы с какой целью выбрали передник буфетчицы, а не, скажем, панталоны с начёсом?

– Я же тебе сказала: трусы заслужить надо!

– Но кодекс…

– А у меня – инструкция, и там – перечень! – отрезала дама.

– Но кодекс! – не сдавался Василий. – Тут сказано. Вот, общие положения. Подзаконные акты – ничтожны!

– У меня инструкция, никакие не акты! – Уже явно испуганно. – Подпись давай и забирай свой чёртов чокер! Ох, прости меня Сам!

– Профанаторы херовы! – огрызнулся Чечкин. – Мне работу не предлагали!

– Я… не знаю, – попятилась буфетчица. – Списки у них какие-то. Вы будете расписываться?

– Чем? Пальцем?!

– Словом.

– Как это?

– Дайте слово соблюдать кодекс.

– Даю слово соблюдать кодекс. И всё?

– Уже дал… – облегчённо выдохнула дама и бросила на стойку замызганную розовую ленточку, определённо пережившую не одного своего обладателя. – Всё, свободен! Э… Сальвадор Доменек Фелип… Жасинт! – заорала в ухо. – Жасинт! Де Дали… Доменек. Да что ж такое?! Де Питбуль… Б… ть! Пуболь… Есть такие? Стоять! Есть такой?!

Василий недолюбливал де Дали: его усы и стекающие картины напоминали беспощадное понедельничное утро. Но и наблюдать эксгибиционизм художника за листанием кодекса – катастрофа. Как и сужение имён до мизера сущности. Чечкин намотал на запястье ленточку с плешивой россыпью стразов и поспешил удалиться. То обстоятельство, что мастер прибыл оттуда после него, не удивило.

Василий брёл по серой «питерской» улице, стараясь не визуализировать её детали – п. 8 «Положений о сущностях». Проклятый кодекс отпечатался в голове огненный шрифтом. И на том-то том свете Чечкина нельзя было назвать поборником правил. Как и все, он соблюдал их исключительно с выгодой для себя и нарушал втихушку, если правила конфликтовали с выгодой. Но кодекс! Любой кодекс, в особенности корпоративный, тобой же изобретённый, требовал жертвы. Поэтому Василий в офисе наступал себе на горло и демонстрировал руководству и сотрудникам эталон этического поведения. А вечерами ненавидел себя, сбежавшую от правил жену (ну, не совсем от правил) и кота-мизантропа. И в пятницу надирался до права свиньи не подчиняться правилам. Правда, после десятого «дринка» 4 4 В значении «порция». От англ. «drink» – «пить». самбуки или восьмого виски обязательно мерещился живой глава государства. «И сколько вы работаете на них?» – вопрошал. Вот это « на них »… Известно, наиболее эффективные решения топов и акционеров согласовывались именно под портретом Вождя… Ничего не оставалось от кодекса: либо в беспамятство, либо в оппозицию. Диссонанс. Стать Че Геварой среди своих не позволяла карьера, а от правильности в компании лицемеров тошнило.