Марта Кетро - Книга обманов (сборник)

Ольга схватила её запястья так крепко, что смяла тонкий медный браслет, и потянула к себе. Подняла упирающееся тело, поискала свой ориентир – мятый белый листок и сосредоточенно пошла к нему, стараясь не отводить взгляда. «Оля» – «Оля» – «Оля» – «Оля» – будто вы кликали из лабиринта её же собственным голосом. Женщина больше не сопротивлялась, сама переставляла ноги, но всё ещё тяжело висела у неё на плече.

Время тоже подверглось искажению, поэтому Ольга не могла бы точно сказать, как долго они брели – казалось, бесконечно, – пока, наконец, не увидели серебристый пылесос в компании множества отражений.

– Вышли, Агафья, почти вышли.

Та уже немного пришла в себя, чуть отстранилась и слабо кивнула. Но её лицо всё ещё оставалось серым. Ольга подхватила пылесос, и они двинулись к выходу. Зеркала начали редеть, и вот уже дверь, тупичок и большой светлый коридор. Только тогда позволили себе остановиться и без сил опустились на пол, привалившись к тёплому металлическому боку их спутника.

– На самом деле он девочка, – сказала Ольга, – Ариадна.

– Конечно, откуда здесь мальчик. Не выживет.

– Ты чего туда полезла?

И губку.

– Чё, вернёмся?

– Щас.

Разговаривать не очень-то хотелось, но они перебрасывались пустыми фразами, стараясь сгладить пережитый ужас и взаимную неловкость: одну смущало, что потеряла самообладание, другую – что видела это.

– Похоже, на голову я совсем слаба. Высоты не боюсь, а вот замкнутых пространств и, как выяснилось, бесконечности – очень.

– Интересно, как это называется?

– Надо будет у Панаевой спросить… Спорим, она знает?

За обедом Ольге показалось, что Агафья поглядывает на неё, ожидая, не заговорит ли она об утреннем происшествии. В конце концов Агафья не вытерпела:

– Елена, сегодня я… сегодня мы с Олей нашли зеркальную комнату. Скажите на милость, зачем она понадобилась?

– Я там чуть концы не отдала. Оказывается, я боюсь зеркал – в таких количествах.

– Это называется спектрофобия, – квалифицированно сообщила Панаева. Оля с Агафьей переглянулись.

– Спасибо, Маша. Кто бы сомневался, что ты в курсе…

Ольга потом попыталась вернуться в лабиринт, но не нашла ни двери, ни самого тупичка. Конечно, ей всегда был присущ лёгкий топографический кретинизм, но не до такой же степени. Там, где предполагался поворот – как ей казалось, – была обычная стена. Ольга подумала, что она возникла, как переборки в космическом корабле, которые то опускаются сверху, то выезжают из пола, рассекая пространство. Реальность внутри этого здания всё чаще напоминала ей кубик Рубика, в котором квадратики вращаются вокруг неподвижного центрального каркаса. В один из воскресных дней после обеда, когда Ольга уже выходила из столовой, к ней обратилась Алла:

– Не поможешь мне сегодня? Часа в четыре? – С началом занятий ученицы и кандидатки постепенно перешли на ты: хотя общаться почти перестали, ощущение причастности к Ордену их сблизило.

Отказываться от хозяйственных работ не принято, и Ольга кивнула.

В назначенное время она приоткрыла дверь кухни и на мгновение испытала головокружение: её окутал густой аромат яблок, уже чуть полежавших, тёплых, утративших хрусткую свежесть, но ещё не забродивших. Значительная часть пола застелена клеенкой, на которой разложены круглые красные плоды – чистые, сухие, более или менее отсортированные по размеру.

– Будем делать джем, для него апорт бери, который покрупней. А мельбу на варенье потом. На, – Алла выдала нож и пару мисок, – для кожуры. Резать сюда.

Ольгу подобная манера общения приводила в восхищение: до чего хорошо, когда человек знает, чего от тебя хочет, и прямо об этом говорит. Да ещё требования такие нехитрые.

«Мне бы в армии, наверное, понравилось», – подумала она и погрузилась в работу. Джем готовился на удивление быстро, Алла была довольна помощницей и даже допустила её к плите, помешивать яблоки и сахар, так что часа за два они сделали десяток небольших баночек.

– Хватит пока, – решила Алла, – спасибо.

– Да не за что, интересно было. – Ольга ответила искренне, она ничего не понимала в кулинарии и нашла процесс увлекательным.

– Сладкое любишь? Могу десерт тебе приготовить, – Алла явно расщедрилась, – любой практически, какой пожелаешь.

– Я, это… – тут Ольге стало стыдно, – сгущенку люблю варёную.

Алла слегка изменилась в лице, и Ольга поспешила добавить, чтобы как-то спасти свою репутацию:

– Но только самоварную! Магазинную ни-ни, у неё вкус другой.

Алла ничего не ответила, но стало ясно, где она таких гурманов видала.

– Ладно, пошли.

В дальнем конце кухни была ещё одна дверь, за которой обнаружилась огромная кладовая без окон, с множеством полок, сплошь уставленных коробками, банками и пакетами. Запах там витал сложный, но в целом приятный.

Алла сверилась со списком, взяла небольшую стремянку и достала сверху пару жестянок без этикеток.

– На вот. Что ж с тобой делать, если слаще варёнки ничего в жизни не пробовала.

Ольга много разного едала, но тут решила не спорить – прикидываться сироткой гораздо удобней. Вместо этого, углядев между стеллажами ещё одну дверь, спросила:

– А там чего?

Алла замялась, чем изрядно удивила Ольгу – она-то думала, что смущение ей не свойственно.

– Мастерская моя. Хочешь посмотреть?

– Ещё бы!

Миновали крошечную прихожую, затем Алла прошла вперёд, отперла замок, щёлкнула выключателем и посторонилась, впуская Ольгу. Та не сдержала изумлённого возгласа (надо признать, непечатного рода). Отовсюду на неё глядели блестящие стеклянные глаза: с тёмной стены грустно смотрел лось, серая кабанья морда казалась улыбающейся, на мраморных столиках пушили перья изящные птицы – Ольга узнала только утку, сойку, ворона и сову.

– Так вот кто сделал Жакоба!

– Моя работа, да.

В помещении был кондиционер, над одним из столов располагалась вытяжка, так что в воздухе не чувствовалось никакой особой химии. Ольга не удержалась, понюхала зелёную макушку селезня – немного отдавало нафталином, но не смертельно.

– Это от моли, – пояснила Алла, – а так они не воняют.

– А… над чем ты сейчас работаешь? – спросила Ольга, просто чтобы что-то сказать.

Алла открыла холодильник и продемонстрировала большой, герметично закрытый прозрачный пакет, в котором лежал, неловко выгнув шею, небольшой белый гусь. Он был завёрнут в обычный женский чулок, но Ольга умудрилась разглядеть вату в оранжевом клюве, и ей стало немного дурно.

– Ты его сама… того… застрелила?

– Да ты что, купила, он же домашний. Сезон зимой начинается, это я так, практикуюсь.

– Кстати, давно хотела узнать, ты о чём пишешь, Алл? Мне твои книжки не попадались…

Читать дальше