Александр Лапин - Вихри перемен

Прозрачная ясность осеннего леса тает вдали в туманной дымке. Тишина. Только черные вороны каркают изредка, раздувая при каждом крике хвост.

Группа разнокалиберных охотников собралась на опушке леса у машин. Рядом стоят два рабочих стареньких полноприводных уазика и крутой тонированный джип.

«Охота пуще неволи», – когда-то русский классик написал эту крылатую фразу, имея в виду отношение крепостных к труду. Но тот исторический смысл этого выражения давно забыт. А новый переродился в буквальный. Охота за добычей, как наркотик, который выгоняет человека из теплого логовища в лес, на мороз, на тропу. Иногда заставляет рисковать жизнью и здоровьем.

Не смог Володька Озеров перебороть в себе эту страсть. Не по нему просто сидеть в заповеднике и потихонечку кропать диссертацию. Ну не получилось. И когда Сергей Аксентов нашел все-таки сильного человечка и сильный человек – директор крупного предприятия сумел оторвать от заповедника двести гектаров леса, он ушел к нему в кооператив.

Все вокруг удивлялись. Как так могло получиться. Привыкли в советское время, что заповедные леса – это табу. И не поняли, что та эпоха кончилась безвозвратно. И теперь можно делать все, что угодно. Вот и директор оборонного завода нашел лазейку для того, чтобы в эту эпоху растаскивания народного добра урвать кусок и здесь.

Собралась и команда. Ушли вместе с Аксентовым в этот кооператив старший егерь Митрич и егерь Николай.

Собственно, вчетвером они и начали это дело.

Сегодня пробный выезд. Директор завода решил поохотиться в собственных угодьях.

«До кучи» Володька пригласил из Москвы Дубравина. Надо же кому-то постоять на номере! Итого: вместе с директором – шестеро.

Уже можно сделать загонную охоту. Пятеро встанут цепочкой на номера, а шестой шумнёт.

Дубравин приехал вчера вечером. Переночевал у Озерова дома. А сегодня, как штык, встал рано утром. Теперь он с интересом разглядывает собравшихся.

Типажи еще те!

Вот Митрич, огромный, как старый дуб, морщинистый, с белыми бровями и бородой. На кого он похож? На дядю Ерошку из «Казаков» Льва Толстого!

Аксентов – сразу видно – мужик крепкий, упертый, лобастая голова, курносый нос, под носом усики, как у Гитлера.

А вот хозяин прибыл на джипе в полной заграничной охотничей экипировке. Маскхалат, итальянское ружье. Вязаная черная шапочка. Высокие ботинки. А лицо какое интересное! Лоб низкий, глаза посажены глубоко, а челюсть с крепкими зубами выдается вперед.

«Ну просто неандерталец!» – мысленно окрещивает Александр Виктора Федоровича Шекунова.

– Ну что, ребята?! – здороваясь со служивым народом за руку, спрашивает хозяин. – На кого сегодня пойдем?

«И как разительно меняется при нем сам Сергей Петрович, да и Володька тоже! – думает Дубравин. – Какое внимательное сразу у всех становится выражение лица!»

Докладывает Аксентов:

– Там, за овражком, стадо кабанчиков залегло. Ночью они кормились овсом. Это там, где мы его сеяли весною. А сейчас залегло. Митрич давеча проверял. Все на месте.

Митрич шевелит белыми бровями и, значительно крякнув в бороду, добавляет:

– Усе там! Лежать, отдыхають!

И глядит куда-то в низкое небо выцветшими голубыми глазами.

– Ну что ж, тогда с богом! – значительно говорит хозяин. – Кто расставлять будет?

Все взоры упираются в ледащую, подтянутую фигурку Володьки Озерова. Он в таких делах главный специалист. У него чутье.

– Я буду! – отвечает он. – Все за мной! Думаю, они там же. Это не очень далеко. Сытые. Чего бродить-то? Искать место? Заповедник! Никто их никогда не гонял.

В лесу тишина. Только иногда где-то вдруг ни с того ни с сего треснет ветка. Или раздастся какой-то шорох. Может, какое животное пройдет куда-нибудь. Или птица взлетит.

Это только кажется, что осенний лес нежилой. А на самом деле в нем всюду и везде кипит жизнь. Но она тщательно скрыта от человеческих глаз. Зверь и птица таятся от незваных гостей.

Вовуля Озеров в этом году неожиданно для себя открыл новое ощущение. Если он сильно сосредотачивается, обостряет свои чувства в лесу и начинает прислушиваться к себе, то вдруг ощущает себя каким-то новым существом. У него появилось этакое раздвоение личности. Вот вроде он, это он, Вовуля Озеров, а еще он это, вроде как вожак и сам хозяин здешнего стада.

И сейчас, шагая впереди цепочки охотников, он начинает входить в это ощущение. И пытается думать, как вепрь. А то, что вепрь тоже думает, Володька не сомневается ни минуты.

«Вот я лежу сытый. Мне хорошо. Рядом повизгивает, похрюкивает во сне любимая свинья. Засыпаю. Просыпаюсь. Слушаю! Где-то собачий лай! Как они лают. Не надрывно ли, не со злобой? Нет. Далеко отсюда лают. В деревне. А это, что ветерок доносит какой-то шорох. Или говор. Настораживаюсь. Это скрип снега. Охота? Засада! И сразу эмоции в живот. Похолодело там. Что-то свернулось. Забилось кабанье сердце. Кровь побежала по жилам. Вскакиваю. Нюхаю воздух большими ноздрями. Кажется, начинается эта смертельно опасная игра. В прятки со смертью.

Поднимаю с лежки все потревоженное стадо. Снова слышится собачий лай. Теперь уже где-то ближе, где-то левее. Все! Тут, как говорится, не до жиру, быть бы живу! Мчусь».

Проносятся мимо, хлещут по заросшей кабаньей морде ветки кустарника. Сзади жмутся, бегут следом свиньи и сеголетки. Так что вся эта похрюкивающая и повизгивающая толпа, словно «паровозик», несется вперед. А он, вожак, выбирает дорогу. Благо их тут немерено. И каждую из них он знает, как свои пять пальцев.

Володька с ходу останавливается на тропе. Почти наткнувшись на него, останавливается и Шекунов. За ним остальные. Озеров поднимает руку вверх и говорит шепотом:

– Поднялись. Пошли к оврагу. За мной! – и сворачивает с тропы, движется по лесу, чуть-чуть забирая вправо.

Вся цепочка охотников послушно тянется за ним.

Вот такая у него забава. Воображать себя зверем. Жизнь в лесу и с леса не прошла даром. Она изменила его не только внешне. Она выстроила свой, некий особый внутренний мир, в котором он и обитает. И живет он в нем никак, никоим образом не касаясь того мира больших городов и деревень, который сегодня доминирует и пытается перестроить всех на свой лад. Его мир – это в первую очередь сам лес. И это не просто некоторое количество деревьев и кустарников, сосредоточенных в одном месте. Его лес населен не только растениями и животными. Он полон леших, русалок, водяных, кикимор.

Володька Озеров так погрузился в древнерусскую жизнь, так увлекся наблюдениями за лесом и лесной жизнью, что неожиданно для себя самого поверил в самую разную и, на первый взгляд, невероятную чертовщину.

Он, конечно, старается скрыть свои изыскания. Мало ли, что люди подумают, если он расскажет, например, как его вчера «леший водил».