И. Евстигней - Переводчик

– Чего стоишь? Помоги!

Я подошёл к ней, аккуратно стянул упругие резинки, подождал, пока она засунет под лифчик свои тяжёлые груди, и застегнул хитроумные крючки.

– Спасибо, – ласково прощебетала она, но в ответ я сумел только кивнуть, с трудом сглотнув тугой ком слюны.

Она наклонилась над моим бесстыдно раскинувшимся на кровати приятелем, поцеловала его в губы и выскочила из комнаты.

– Сегодня вечером, как договорились, – крикнул он ей вслед. – Вместе с подружками…

– Конечно, мой сладкий, – она появилась в проёме двери, отправила нам по воздушному поцелую и исчезла.

– Шах… – наконец сумел выдавить я. – Мы же договорились встретиться в восемь!

– Ну, понимаешь ли, Алекс, – он мечтательно улыбнулся самому себе. – Я не успел закончить… все свои дела до восьми… Да не обижайся ты! Я же больше года сексом не занимался. На такие жертвы пошёл… Надеюсь, оно того будет стоить. Слушай, а чего ты покраснел, как невинная девица? Ты что, никогда не трахался с тремя тётками сразу? – он недоверчиво посмотрел на меня.

Я промолчал.

– У-у, как все запущенно, – он покачал головой. – Тебе сколько лет? Двадцать шесть? Ладно, братишка, я займусь твоим воспитанием, – решительно закончил он и принялся натягивать на себя штаны.

Вот уж, честно говоря, не знаю, хочу ли я, чтобы моим воспитанием занимался такой тип, как Шах! Тем более в таком направлении…

День выдался изнурительным и совершенно провальным. Мне не удалось встретиться и поговорить ни с одним человеком, с которым в своё время встречался профессор Линг. В списке, который переслала мне Тай, оказались только дряхлые старцы. Чем руководствовался профессор в своём выборе, я не знал. Мы обошли два десятка адресов, но бывшие собеседники профессора либо умерли от старости – большинству из них было далеко за сто – либо уехали умирать «в родные места» куда-то в дальние уголки Сахары, либо попросту потеряли рассудок. Я попытался было побеседовать с одним таким старичком, оказавшимся на редкость дружелюбным и говорливым, но не смог. Слишком уж свежо было в памяти то, что произошло со мной в психокоррекционном центре во время разговора с безумным профессором, и мне стало невыносимо тяжело. Шах тоже заметно нервничал, поэтому мы, поспешно попрощавшись, ретировались.

Мы сидели в полутёмной чайной и потягивали мутно-коричневую жидкость, которую местные называли чаем. Вкус у того был пресным и отдавал песком, впрочем, как и всё тут – последние несколько столетий пустыня активно наступала и почти вплотную подошла к стенам Танжера.

Ещё в списке оставалось два десятка имён из тех, кого профессор навестил в округе Танжера. Всего же в ИДАРе он встретился более чем с тремя сотнями человек, но у нас с Шахом уже не было времени. Через полтора дня мы должны были покинуть страну, а задерживаться здесь так же незаконно, как мы сюда проникли, не хотелось – Кьёнг уже вернулся в Поднебесную, да и кто знает, сработают ли его связи во второй раз? Я считал, что судьбу искушать не стоило.

На улице быстро темнело. Когда прохожие за окном превратились в расплывчатые синие тени, Шах сгрёб с огромного блюда остатки кус-куса и выжидающе посмотрел на меня. Я повертел в руках мятый список.

– К остальным пойдём завтра.

– Yes! – воскликнул Шах на америколе… ну-ну, готовится к предстоящей поездке в Имперские Штаты?., и тут же встрепенулся. – Слушай, меня наверняка девчонки в гостинице уже заждались. Пошли быстрей.

Я расплатился с хозяином чайной и обречённо побрёл вслед за своим напарником, на чём свет стоит, кляня себя за глупость и альтруизм. Кто мне скажет, какого вообще чёрта я потащил за собой этого незнакомого, да ещё и, как оказалось, ненастоящего психа?!..

С Шахом и его пышнотелыми подружками я попрощался у дверей его номера.

– Заходи, если вдруг заскучаешь, – щедро предложил он.

Я с сомнением покачал головой.

– Спасибо, но вряд ли.

В номере было темно и душно. Не зажигая света, я распахнул оба окна, но это помогло мало. Я расстелил на скрипучем деревянном полу тонкое покрывало, сверху положил простыню и лёг. Но уснуть так и не смог. В голове назойливой стаей стервятников вертелась куча вопросов и, как назло, ни одного ответа. Что там говорил обо мне Шах? Что меня кто-то ведёт и всячески помогает? Возможно, со стороны и создавалось такое впечатление, но лично мне казалось, что я бреду в полной темноте, заходя в первую же попавшуюся дверь, которую мне удаётся найти на ощупь, и что, любое решение, какое бы я не принял, в конечном итоге всегда оказывается неверным.

Если хочешь что-то получить, не проси невозможного, вспомнилась мне старая арабская пословица. Только вот как узнать, что считать возможным, а что нет? И кого брать за точку отсчёта – самого себя? Или того, у кого просишь… самого бога?

Поворочавшись на полу ещё с час, я встал, натянул на себя футболку и джинсы и вышел из номера. Снизу из гостиничной харчевни доносился приглушённый шум и обрывки протяжной песни. В узком коридоре под моими ногами прошмыгнула пара котов, сверкнув на меня круглыми фарами-глазами. Я проводил их взглядом и постучал в дверь соседнего номера…

Следующее утро было омерзительным. Я с трудом разлепил глаза, выпростал руку из-под влажной от пота простыни и поднёс к глазам часы.

– Чёрт, чёрт! Два часа дня!

Я подскочил на кровати. Наших магрибских "гейш" в номере уже не было, вероятно, отправились домой выспаться и подготовиться к очередной трудовой ночи. Шах мирно посапывал, блаженно растянувшись на широкой кушетке у окна. Не одеваясь, как был замотанный в простыню, я прошмыгнул в свой номер. Вода в душе была противно-тёплой и не принесла облегчения ни голове, ни телу – затуманенное гормонами сознание упрямо отказывалось концентрироваться на чём бы то ни было. Я сунул в карман планшетник, проверил, на месте ли список, и зашёл к Шаху.

– Шах, я пошёл. Попробую встретиться ещё с несколькими людьми. А ты отдыхай. До вечера!

– Нет! – Шах буквально взвился на кушетке, так что от неожиданности я едва не отскочил в сторону. – Я пойду с тобой!

Прыгая на одной ноге, он стал торопливо натягивать джинсы на потное тело.

– Я пойду с тобой, – ещё раз повторил он.

– Но зачем? – удивлённо поинтересовался я. – Ты можешь заняться своими делами. Отдохнуть, спокойно побродить по городу…

– Нет, – упрямо повторил он, наконец-то справившись с джинсами и теперь борясь с футболкой. – Я не хочу оставаться один.

– Почему?

– Не хочу и всё, понятно? – Шах явно злился. Чего это он? Недоволен тем, что выдал свою слабость невольным порывом? – Я готов, идём.

Все оставшиеся адреса мы бы обойти всё равно не успели, поэтому в харчевне я развернул список, аккуратно разорвал его на полоски, перемешал и вытянул одну.