Milla Smith - Судьба амазонки

Очередное лето неудержимо прикатилось к концу. Дождливый осенний вечер рано разогнал немногочисленных жительниц городища по домам. Подруги держали совет. Разбросанные судьбой по разным сторонам, они иногда встречались, чтобы узнать последние новости или обсудить проблемы. Архелия и её незаменимые спутницы уютно расположились на мягких шкурах, устилавших широкие лавки в доме предводительницы. Огонь в печи освещал нестойким светом осунувшееся от переживаний лицо дочери барона. Она хотела обговорить вопрос о передаче своего сына его законному владельцу – герцогу. Знахарка тихо сидела в углу и прислушивалась к разговору.

– Хельга, наши сыновья выросли и не могут далее находиться среди нас.

Охотница отвела взгляд, не желая смотреть в полные грусти глаза предводительницы.

– Может, попозже? Через месяц? – без надежды в голосе попросила она.

– А что изменится? Я не передумаю – закон один для всех. Мы должны пример показывать, как нам люди верить будут?

– У тебя хотя бы дочь останется, а я второго сына отдаю…

– Для Нейт это тоже удар! Она брата любит, души не чает, – подала из угла голос колдунья.

– Сколько ждать? Всю жизнь? Дочь привязывается к нему всё больше.

– Кто поедет? – прервала пререкания Ортрун, далёкая от переживаний подруг.

– Мать сама должна передать дитя, разве не так? – Хельга испытующе поглядела на дочь барона.

– Я не могу поехать в свои земли, там меня каждая собака знает. К тому же я парня у отца «украла». Хельга, ты повезёшь обоих сыновей. В помощники тебе дам Гунду – она самая сильная – и пару девушек из Избранниц. В дороге так будет спокойнее.

Все затаили дыхание, и даже Ортрун, не мигая, смотрела на Архи во все глаза, будто та сказала нечто запретное. Хельга несмело начала первая:

– А ты уверена, что Гунда подойдёт? Конечно, она самая сильная среди нас и яростно преклоняется перед богиней Луны, но… ты же помнишь, как она поступила с собственным сыном.

– Уверена, она будет пылинки сдувать с детей всю дорогу. Она раскаивается в своём страшном поступке. Ей надо дать шанс поверить в то, что людская доброта ещё существует. Вы с Бертом настоящая пара, вы сможете изменить её.

– И что мы должны для этого сделать?

– Ничего особенного. На вас посмотреть одним глазом достаточно…

Хельга с сомнением покачала головой. Мысль отправиться в дальний путь со столь драгоценным грузом и в сопровождении матери, которая сумела на глазах отца убить своё дитя, казалась охотнице высшим проявлением безрассудства.

Громадной Гунде как-то приглянулся один из пленников, и грозная воительница решилась освободить его, проведя с ним ночь, посвящённую полнолунию. Однако растить родившегося мальчика женщина не захотела. Она не представляла себя в роли заботливой няньки: небеса лишили её естественных чувств матери. Гунда отправилась отдавать ребёнка отцу. Воину, которого не поленилась перед освобождением собственноручно заклеймить. Вернулась она одна мрачнее тучи и с особым ожесточением принялась терроризировать оставшихся пленников. Архелии стоило больших трудов разговорить замкнувшуюся в себе женщину. Наконец Гунда поведала, что отец ребёнка насмехался над ней и мальчиком, когда они приехали в разорённое некогда амазонками село. Оскорблял их в присутствии собравшихся домочадцев. Ярость ослепила воительницу, она бросила ребёнка к ногам «папаши» и на глазах остолбеневших людей пронзила хрупкое тельце своим копьём. Следующий удар предназначался неблагодарному «любовнику», но он расторопно спрятался за спинами людей, и гнев Гунды остался не вымещенным до конца.

Архелия и так знала всю историю. Предводительнице было важно заставить выговориться неразговорчивую амазонку. Смысл содеянного дошёл до самой женщины не сразу. Теперь раскаяние съедало её изнутри. Дочь барона утешала убитую горем мать. Архелии пришлось открыть великанше то, что смогла узнать она о событиях, произошедших в отсутствие Гунды. После отъезда разгневанной воительницы люди долго не расходились. Отец заклеймённого мужчины первым пришёл в себя и подошёл к маленькому окровавленному свёртку. Он дрожащими руками размотал красные тряпицы в слабой надежде спасти дитя, но зияющая рана говорила сама за себя. Ребёнок был мёртв.

– Эх, – сокрушённо покачал головой старик. – Такой бы пахарь вырос! Загубил. Загубил.

– Да это ж она его убила. При чём тут я?

– Нет, ты. Да ещё за нашими спинами схоронился. Внук, может, посмелей бы вырос… – пожилой хозяин дома смахнул скупую слезу и унёс маленькое растерзанное тельце, чтобы похоронить.

Архелия закончила недлинное повествование словами:

– Не кори себя. Богиня допускает месть отцу через его дитя. Немногие могут пойти на такое, но поверь, что ты не первая. Нет никого страшнее отвергнутой женщины. Любовь мгновенно становится ненавистью. Проще тем, кто слабенько «любил» и потому легко прощает измены и предательства. Когда нечего терять, то и потерю незаметно. Нет её и не было! Видишь, и люди по-разному относятся к твоему… поступку. Дед мальчика был на твоей стороне… почти.

– Поторопилась я, вне себя была! А теперь ничего не исправить! Понимаешь?

– У многих в прошлом есть ошибки, которые нельзя исправить. А жить надо.

– И у тебя? Прости, повелительница, но невозможно…

– А у меня в первую очередь. Иначе я весь этот огород не нагородила бы, – Архелия обвела рукой окружающее их поселение амазонок и тепло улыбнулась поражённой Гунде. – И труднее всего мне простить саму себя.

Горевавшей женщине немного полегчало, но боль не отпустила до конца. Архи жалела чахнувшую от самоедства сильнейшую воительницу. Порученное дело могло помочь ей снова вернуться к людям. Предводительница настояла на том, что Гунде можно доверять. Подруги поворчали, но смирились с решением дочери барона.

– Ну и задание ты мне подкинула – отдать сына герцогу. Сказать легко, а сделать попробуй. Непросто будет, – охотница заметно опасалась появляться при дворе барона.

– Справишься. Дед поможет, он внука ждёт, – Архелия была удивительно спокойна.

– Я бы с тобой уехала, дочка, – запричитала старуха. – Да стара стала для дальних дорог.

– Я же вернусь, – Хельга терпеливо напоминала об этом каждый раз.

Колдунья не могла смириться с мыслью, что её любимицу не отпускают с затянувшейся «службы» в родные края – к мужу и детям. Плохая память или упрямство заставляли знахарку прощаться с охотницей навсегда при каждом временном отъезде.

– Попробуй только не вернуться, – шутя пригрозила Архи.

– Я не такая железная, как ты, но раз обещала…

– Постарайтесь до середины зимы обернуться. Пока волки не так голодны, – посоветовала Ортрун.