Milla Smith - Судьба амазонки

– А своего стыдится, что ли? – барон недовольно посопел, но быстро растаял, взглянув на малыша. – Сюрприз, значит? Ну что, пойдём с папой знакомиться. Поедешь со мной на лошадке? Где, кстати, герцог сейчас?

– Поехал с утра в новое укрепление. Наверное, уже возвращается, – ответила баронесса.

– Вели запрягать. Навстречу выйдем. Пойдём твой дом покажу, хозяин ты наш маленький, – он поднял малыша на руки и прошагал к выходу с гордо поднятой головой.

Герцога поразил необычная процессия, двигавшаяся ему навстречу. За спинами встречающих возвышались добротно отстроенные новые стены крепости барона. Клепп удивлённо посмотрел на своего спутника. Зигвард молча пожал плечами в ответ. В недоумении оба придержали коней. Впереди ехал барон, на колене у него сидел ребёнок, поддерживаемый его сильной рукой.

– Здравствуй, зятёк, – лукаво улыбаясь, приветствовал счастливый дед герцога.

– Сказать по правде, не ожидал вас здесь увидеть.

– Новость погнала в дорогу. Не мог усидеть, хотел с тобой поделиться. Дочь вот сына прислала мне на воспитание. Владения ему хочу показать.

– Неожиданно, поздравляю, – ошарашенный, как громом среди ясного неба, Клепп не нашёлся, что сказать.

В голове его закружились недобрые мысли. Герцог бесчеловечно размышлял, как избавиться от лишнего претендента на престол. В раздумье он до боли в суставах сжал рукоять меча.

– Не гони, успеется, – мягко одёрнул Зигвард господина, заметив говорящий жест. – Подъедем поближе, поглядим на ребёнка.

Приблизившись, герцог оглядел малыша взором, который заставил бы дрожать и взрослого опасного врага. Пятилетний мальчуган в испуге отвернулся, спрятав лицо у барона на груди. Знакомый амулет блеснул в складках одежды ребёнка. Ничего более рассмотреть Клеппу не удалось, но и такой «мелочи» было достаточно.

– Откуда у тебя такое редкое украшение на шее? – до герцога начало доходить странное поведение давней гостьи.

– Мама дала. И меч тоже. Он красивый, но тяжёлый, – мальчик, преодолев робость, повернулся к Клеппу.

Хельга подъехала и, поклонившись, протянула завёрнутое в сукно тяжёлое оружие под неодобрительный взгляд герцога. Зигвард принял возвращённый меч и не спеша развернул материю, явив свету прекрасной работы клинок Клеппа.

– Твоя мама – Архелия? – в недоумении переспросил герцог, хотя мозаика прошлого уже окончательно сложилась в ясную чёткую картину.

– Да, – нетерпеливо ответил за внука барон.

– Так это была она… – Клепп закинул голову к небесам и рассмеялся. – Какой я всё-таки дурак! А я-то думаю, кого мне мальчуган напоминает.

– Если бы ты почаще смотрелся в зеркало, то сразу бы догадался, кого, – Зигвард постарался загладить шероховатости в необычной встрече отца и сына.

Герцог вздохнул, будто сбрасывая с плеч непосильный груз, и протянул руки к малышу:

– Ну что ж. Твоя мама остаться со мной не захотела. Хотя бы частицу себя мне доверила. Со мной поедешь?

– Но, но, но… Ишь чего удумал! Так я тебе и отдал! – дед не спешил пересаживать внука на вороного коня отца.

Барон, довольный собственной шуткой, развернулся и поехал в обратном направлении, к дому. Клепп следовал рядом, не спуская глаз с мальчугана. Зигвард нагнал господина и еле слышно произнёс:

– Как назовёшь?

– Лейф, – герцог не думал ни секунды, будто давно приготовился к появлению сына Архелии. Мысли Клеппа витали далеко.

– По-моему, ты смущён первый раз в жизни.

– Она рисковала жизнью моего сына! Если бы ты не удержал меня! Архелия ходит по краю…

– Беглянка обыграла тебя, надо признать.

– Понятно, почему она не вернулась. Правила… А я пять лет просил богов. Это их чёртово бабье воинство пора разбить.

– Так ты её не вернёшь тем более. Вся жизнь Архелии отдана чудовищной богине Луны. Может, потом всё образуется само собой. Воспитывай пока сына, если дед подпустит. Гляди, как ухватился!

– Знаешь, чего бы я сейчас больше всего хотел?

– ???

– Чтобы Архелии понадобилась моя помощь. Только так я и смогу быть рядом. Я хочу, чтобы её боги позволили мне ей помочь, чтобы я мог поучаствовать в судьбе Архи не как раньше… не как разрушитель.

– Спохватился! И опять желаешь, чтобы с ней несчастье стряслось?

– Ты неправильно меня понимаешь.

– Я понимаю, что ты как был мечтателем, так им и остался, – констатировал верный помощник.

– Почему «мечтателем»? Хватит ждать – пора действовать. Она сделала свой ход, теперь моя очередь… Я организую ей «неприятности» – она попросит помощи… и вернётся.

– Только не так, – Зигварду заранее стало не по себе от планов господина.

Хельге пришлось возвращаться в городище амазонок в одиночку. Она целиком полагалась на своё охотничье чутьё и преодолела путь без особых приключений. Интуиция подсказывала верную дорогу; подобно хитрому зверю, обходила Хельга расставленные чужими дружинниками или разбойниками засады и ловушки. Засыпая у горящего костра, она вежливо и серьёзно просила духов леса предупредить её вовремя об опасности.

Оставшись наедине с нерадостными мыслями, Хельга раз за разом перебирала все «за» и «против» своего пребывания среди воительниц. Сомнения подкреплялись воспоминаниями о любимых муже и сыновьях. Охотница боялась остаться, чтобы не навлечь гнев Богини на свою семью, но более всего она опасалась увидеть презрительный взгляд Архелии. Хельга поступала правильно с точки зрения законов Луны, но душа молодой женщины рвалась на две половинки – обе тянули в разные стороны.

Дом, который она бросила много лет назад в запустении, убегая в дождливую ночь вслед за своей госпожой, преобразился и зажил новой жизнью. Явственно вставала перед глазами заботливо уложенная старшим сыном поленница дров, аккуратная, стебель к стеблю выстланная соломенная крыша. Само жилище более не косило в одну сторону: Берт переложил брёвна. Домашнее хозяйство росло и шло в гору. Не хватало малости – самой вернуться под родной кров, вдохнуть его тепло и каждой клеточкой ощутить любовь и заботу мужа. Сердце непреодолимо звало назад, Хельга умело управлялась с ним, неистово продвигаясь прочь от своих желаний. Сердце – часть тела. Куда оно денется, если сам организм удаляется от дома? Охотница намеренно старалась уйти подальше, чтобы не сломиться в борьбе самой с собой.

Ещё свежо в памяти неодобрительное ворчание многочисленной родни, когда она, поправляя на поясе ножны с небольшим мечом, устраивалась в седле, готовясь в дальний путь. До сих пор охотница спиной чувствовала укоризненные прощальные взоры. Ей было стыдно: не предавая одних, она предавала других. Выбор в пользу любви сделать она не решалась.

Совсем тяжко стало на душе, когда по возвращении в городище Хельга увидела бегущую к ней Архелию: