Milla Smith - Судьба амазонки

– Они не могли обознаться?

– Давно рядом толчёмся, хорошо рассмотрели.

– Случайность?

– Ты сама в это веришь?

Полог откинулся, и герцог без предупреждения ступил на личную территорию предводительницы. Охотница с достоинством покинула временное пристанище подруги. Бывший «возлюбленный» молча смотрел в глаза дочери барона и не видел в них ответа на свой немой вопрос. Предводительница замерла в ожидании. Клепп вместо приветствия произнёс:

– Нам пора поговорить.

Он приблизился к женщине и навис над нею подобно громадному утёсу. Архелия глядела в сторону.

– Ты думаешь, что можно безнаказанно ворваться в мой дом, в мою жизнь, в моё… сердце?

– Ты пришел наказать меня? Опоздал, обет, который я дала Богине, гораздо более страшное «наказание».

– Не говори, что ушла из-за глупого вероисповедания.

– Я ушла, потому что нужна здесь, моим воительницам.

– Скоро твой ненормальный мир рухнет, и куда ты пойдёшь? Земли Хозяина ты, я слышал, отдала в приданое дочери…

– Молодым надо где-то жить. Я вернусь в городище. Там вольно дышится, а крепость Роскви слишком мрачна для меня.

Клепп нетерпеливо тряхнул головой и прижал Архи к себе, сжимая сильными руками её плечи:

– Не то… Вернись домой. Я не устану ждать тебя, – прошептал он ей на ухо, зарываясь в волосы любимой орлиным носом.

Архелия ощутила, как по телу пробежал предательский огонёк. Осторожно повела плечами, высвобождаясь из крепкого захвата. Клепп понял и отпустил.

– Не надо. Я не могу вернуться.

– Твой сын имеет право на престол по праву крови, но людям нужны доказательства. Наш брак – неопровержимое…

– Я не могу. Всё рухнет.

– Всё рухнет раньше, если ты не согласишься бросить свои выдумки и жить со мной.

– Ты угрожаешь?

– Я верну тебя, даже если придётся стереть с лица земли все замки.

– Боюсь, что твои великие замыслы останутся мною не поняты.

– Не так много людей на земле, которые способны оценить их по достоинству.

– Во всём их величии и глубине?

– Не язви. Ты потом поймёшь и будешь мне ещё благодарна.

– Оставь надежду…

– Ты меняешься и не сможешь дальше противостоять ударам судьбы. Когда-то тебе не захочется вести за собой воительниц. Пора успокоиться. Небеса словно используют тебя, чтобы проверить неустойчивые души людей на прочность. Интересно, кто проходит испытание, поднимается выше в глазах богов? Ты, подобно свету для мотыльков, притягиваешь зло и пытаешься противостоять ему в одиночку. Всю жизнь другие пытаются использовать тебя. Даже я, каюсь. Мы всегда, совершая неблаговидные поступки, надеемся, что там, – Клепп выразительно посмотрел вверх, – их не заметят. Напрасные мечтания. За сделку с совестью всегда придётся заплатить. Я хочу исправить свой грех, пока ещё не поздно. Ты мне поможешь?

– Не уверена, но я могу посочувствовать твоему одиночеству…

– А я твоему, – безжалостно заключил он.

Архелия ужаснулась. Для реализации самых высоких помыслов герцог, не задумываясь, использовал самые чудовищные ухищрения.

– Ты жесток. У тебя душа зверя.

– Да, я в достаточной мере зверь, чтобы продлить свой род, но я слишком человек, чтобы погубить его душу и его будущее. Ты скорее вредишь себе и людям, сопротивляясь неизбежному. Я не могу больше откладывать жизнь на завтра. Может наступить день, когда я не увижу восхода солнца. Я не так молод и не могу себе позволить промедления. Я хочу успеть насладиться твоей близостью. Жизнь амазонок постоянно висит на волоске. Выбирай, я не шучу. Я заставлю ваше воинство сдаться, но поможет ли честный бой вернуть твои тепло и нежность?

– Война. Опять война. Даже любовь – война, – Архи слегка трясло, из глаз полились непрошеные слёзы.

Она отвернулась, встав спиной к герцогу. Не хватало ещё, чтобы Клепп стал свидетелем накатывающей истерики предводительницы амазонок. Герцог заметил дрожь в голосе любимой и снова прильнул к ней, успокаивая. Архелия спиной ощущала жар его тела и сильное сердцебиение. Поцелуи мужчины убаюкивали сопротивляющуюся волю. Впрочем, бороться и не хотелось…

Ночь быстро кончилась. Архелия, как всегда, проснулась первой и посмотрела на мирно похрапывающего противника. «Увы, теперь мы по разные стороны, и ничего изменить нельзя». Она села и потянулась за одеждой, разбросанной по полу. Не спеша облачилась в доспехи, привычно завязала многочисленные тесёмочки. Оглянулась, выходя, на дорогого человека и закрыла за собой полог.

– Чёрт, что же я делаю… – пробормотала себе под нос предводительница амазонок, садясь на подведённую Бабочку.

Девушки-воительницы были готовы сняться с места, заблаговременно поднятые предусмотрительной охотницей. Стан гудел, как улей, что не мешало сладко спать утомлённому бурной ночью любви Клеппу.

– Что с шатром будем делать?

– Дарю герцогу на память о себе, – она справилась со смятением и подмигнула примостившемуся у входа верному помощнику – Зигварду.

Архелия отправила посланцев к отцу-барону и сыну с предупреждением, что амазонки покидают насиженное место и возвращаются в свои земли.

Зима прошла необычно спокойно. Жительницы городища не так рьяно, как раньше, учились новому для них воинскому ремеслу. Наступило затишье. Воительницы позволили себе расслабиться. Удачное лето дало неплохой доход в казну амазонок, и, довольные жизнью, они сразу начали устраивать ссоры между собой за призрачную власть. Архелия пока контролировала ситуацию, но, к своему ужасу, видела, что почти мистическая связь женского воинства распадается. Сила лунулы ослабевала с каждым днём, она утекала незаметно, подобно воде, просачивающейся сквозь пальцы в песок. Дочь барона видела, что Клепп прав. Невозможно было удерживать вместе таких разных женщин без помощи потусторонних сил. Причину гнева богини дочь барона видела в собственном «падении». Её тянуло к мирной обыденной жизни, которой она себя лишила когда-то. Уже без особого азарта она садилась в седло, ведя амазонок в поход. Иногда она завидовала энергии Золотой воительницы, которая была годами старше Архелии, но намного злее и рьянее в бою.

Наступившее лето окончательно разрушило мир воинственных женщин. Когда предводительница привела своих девушек на место сражения в качестве союзников очередного воинственно настроенного вождя, то с ужасом увидела, что на противоположной стороне поля гордо колышутся стяги герцога. Клепп в открытую выступил в союзе с противником только ради того, чтобы уничтожить пошатнувшийся мир любимой, который не отпускал к нему Архелию. Зигвард был против недоброго замысла своего повелителя, но, как верный служака, исполнял свои обязанности как положено. Он и раньше устраивал участие дружинников герцога в кампаниях против дерзких женщин, но делал это по возможности скрытно. После последней встречи с воительницей в шатре Клепп решил сбросить маски. Он самолично возглавил отряд.