Milla Smith - Судьба амазонки

– Противоядие есть?

Та отрицательно покачала головой.

– Я знаю, тебе компаньонка все яды готовит!

Он схватил кубок с остатками зелья и бросился к доверенной даме Элины:

– Пей! Я из тебя раскалёнными клещами противоядие добуду!

– Я не… Я не хочу умирать, – женщина затряслась.

Он насильно влил остатки ядовитого пойла в рот сообщнице. Та, не раздумывая, выхватила откуда-то из-за пояса маленькую склянку и осушила её. Компаньонка Элины схватилась за свою шею, посинела и замертво упала к ногам герцога. Смерти в мучениях она предпочла мгновенную. Клепп тяжело опустился на скамью рядом с её телом и бессильно уронил руки.

Архелия извлекла из дорогих ножен подарок близнецов и направилась к Элине, чтобы навсегда раздавить заползшую в её дом гадину. Сестра Клеппа видела говорящий жест «невесты», но не тронулась с места.

– Я избавлю тебя от необходимости запятнать свои руки родной кровью… – обратилась амазонка к герцогу и в два прыжка очутилась позади не пытавшейся защищаться спесивой убийцы.

Архи взмахнула новеньким клинком, и кровь хлынула из перерезанного горла Элины на свадебный стол, на попятившихся людей и скромный наряд невесты. Сестра Клеппа обмякла и неловко упала на пол, задев сиденье стула. Архелия с отвращением сорвала с себя платье, забрызганное ненавистной грязной кровью. К удивлению собравшихся, под ним обнаружилась лёгкая походная одежда амазонки. Бросив подвенечный наряд на пол, невеста взглянула на замерших в ожидании людей. Она неспешно обвела затуманенным взглядом присутствующих, остановила его на рыдающей на плече Ингвара дочери и приблизилась к ней первой:

– Нейт, ты лучшее, что позволено было мне иметь в этой жизни небесами, – Архелия тихо положила руку на плечо наследницы, утешая. – Всё к лучшему… Не убивайся так. Береги её, Ингвар. Правда, тебе говорить этого и не надо…

Она подошла к сыну и заглянула в его печальные глаза:

– Лейф, своим рождением ты спас многие жизни, ты был нужен всем нам. Не изменяй свому предназначению. Утешь отца…

– Мама, – Архи встала над сидящими родителями, отец уронил голову на плечо баронессы. – Не кори себя, я снова избрала бы тот же путь, если бы пришлось начинать сначала…

Мать, державшаяся до сих пор, тихо заплакала.

– Отец, спасибо, что воспитал во мне силу духа. Твой дар помог выжить мне и многим воительницам.

Дочь барона повернула голову в сторону сидящего в скорбной позе суженого:

– Стоит ли переживать о теле, если душа давно умерла в нём? Я рада, что женская линия оборвалась на Элине, иначе змеи бы продолжали плодиться… Ваш род силён своими воинами. Ты лучший среди них!

Клепп поднял глаза на любимую, она поняла, что герцог собирается удержать её, и остановила:

– Мне снова придётся уйти. Я не хочу, умирая, заставлять вас смотреть на меня и страдать. Я пойду одна. У меня есть последний долг, и я должна его вернуть… Прощай!

Архелия тяжело приблизилась к двери. Огонь пылал внутри её и сжигал внутренности. Дорогу преградил верный Зигвард. Он свысока смотрел на виновницу смерти сестры Клеппа. Его обязанностью было задержать убийцу и предать честному суду. Позади Архи угрожающе поднялись из-за стола несколько Избранниц Луны, готовые ринуться на стражников герцога. Бывшая предводительница примирительно произнесла, обращаясь к воинственным девушкам:

– Достаточно смертей.

Дочь барона неуверенно подняла глаза на старого служаку, в них стояла мольба.

– Зигвард, пожалуйста. Ты ведь всегда сочувствовал мне. У меня нет сил противостоять вам. Пожалей и сейчас, пропусти… Ты лучше всех знаешь, что такое долг службы. Я обязана сама исполнить его. Мне предстоит дальний путь, а времени отпущено мало… Амазонка впервые просит пощады.

Она медленно начала опускаться на колени, но Зигвард в замешательстве остановил её:

– Не надо… Хорошо, иди. Никто не будет препятствовать. Ты уходишь свободной, не оставив своим врагам шанса.

– Война была моим предназначением. Ради собственной безопасности я никогда не нападала первой. Даже на тех, от кого исходила реальная опасность. У меня нет врагов.

– Теперь нет…

– И времени тоже нет.

Он посторонился, пропуская слабеющую воительницу, и затем закрыл своим могучим торсом проход, явственно давая понять, что помешает всякому, кто осмелится преследовать обречённую женщину вопреки её последней воле.

Архелия вышла во двор. Бабочка стояла под седлом и нетерпеливо грызла удила, поджидая хозяйку. Верная боевая подруга готова была послужить дочери барона верой и правдой снова. Она ласково ткнулась мордой в живот подошедшей Архелии, будто знала, где спряталась причина бед хозяйки.

– Да, здесь и горит! – подтвердила воительница и осторожно села верхом.

По дороге к воротам крепости «невеста» слабо кивала на многочисленные приветствия подданных, сыплющиеся со всех сторон. Изредка просила слушать герцога и Лейфа во всём. Люди долго смотрели вслед дочери барона, покинувшей свадебный пир в самом разгаре. Её одинокий силуэт был едва высвечен слабым светом луны, но потом и его поглотила сгущающаяся ночная мгла.

Бабочка прекрасно знала дорогу к пещере и не нуждалась в понукании. Временами Архелия впадала в забытье и теряла контроль над собой. Она бессвязно бормотала что-то или звала невидимых людей, иногда резко вскрикивала, пугая редких птах на деревьях. Лошадь, не управляемая твёрдой рукой, порой останавливалась у водоёмов, чтобы утолить жажду, или устало засыпала прямо с хозяйкой на спине, лежащей головой на белоснежной шее. В редкие минуты просветления Архелия тоже припадала к живительному источнику, но вода не гасила жара, сжигавшего плоть изнутри. Лихорадка колотила дочь барона, тело переставало повиноваться своей хозяйке, мысли путались…

Неожиданно для себя Архелия очнулась на холодной земле. Она лежала, прижавшись грудью к маленькому незаметному холмику, покрытому пожухшей травой. Из глаз амазонки ручьём струились слёзы, она с удивлением осознала свои последние слова:

– Почему ты так и не полюбил меня?

Архи огляделась. Невдалеке виднелось знакомое городище. Холмиком оказалась могила Исама, где больной странник нашёл свой последний приют. Бред отступил, голос разума заставил замолчать стонущее по ушедшему сердце. Бабочка нетерпеливо жевала губами поникшие свадебные цветы в волосах распластавшейся на земле хозяйки. Дочь барона приподнялась и с трудом взобралась на опустившуюся на передние ноги лошадь.

Архелия миновала преобразившееся поселение, стараясь не попадаться на глаза бывшим воительницам. Силы таяли с каждой минутой, мгновение ценилось на вес золота. Оставалось совсем немного, но дочь барона снова провалилась в бессознательное состояние. Ей начали мерещиться погибшие Коринн и Ортрун. Они скакали впереди, сопровождая свою подругу к священной горе. Но Архи тщетно звала их, видения исчезали так же внезапно, как и появлялись. Их незримое присутствие поддерживало слабеющий дух амазонки.