Milla Smith - Судьба амазонки

– Как же я дом брошу? Хозяйство?

– Может, ты присмотришь? – Архелия посмотрела поверх колдуньи на старика.

– Нет, нет… Так решать нельзя. Садись, подкрепись с дороги. Расскажи всё по порядку.

– Я не одна. Со мной приехала ещё девушка. Она ждёт снаружи.

– Так позови её.

Архелия вышла и направилась к лошадям, где надеялась найти свою спутницу. Ортрун, устав с дороги, прилегла на сено под навесом рядом со своим гнедым другом да так и уснула. Конь недоумённо прядал ушами и щипал сухую траву прямо возле бока закутавшейся в плащ девушки. Дочь барона понимающе улыбнулась и оставила дремлющую разбойницу в покое. Она накрыла её дополнительно накидкой из шкур, служащей им в пути и постелью, и одеялом. Потом девушка занялась своей любимицей Бабочкой и конём подруги. Пока она заботливо распрягала подопечных, подбрасывала свежего сена и носила воду, до неё доносились возбуждённые голоса: хозяева спорили. Бывший приходящий ухажёр, видимо, прочно обосновался в добротном жилище под заботливым крылом знахарки и ни за что не хотел отпускать своё счастье даже ненадолго. Мысль о дальней поездке и вовсе выводила его из себя.

Архелия подождала немного, любуясь кружащимися под низкими облаками мокрыми хлопьями, и решилась вернуться, лишь когда всё стихло. Дочь барона толкнула спящую подругу: пора было перебираться в дом к тёплому очагу, затем пошла внутрь. Немолодые влюблённые сидели, насупившись. Видно, к единому мнению так и не пришли. Воительница попыталась использовать один из самых весомых доводов:

– Я подкреплю свою просьбу золотом. Щедро, – слова были произнесены для строптивого старика.

– Я знаю, что ты многое готова отдать за Хельгу, но и у меня есть сердце. Девочка мне как родная. Я тоже могу любить кого-то и помогать бескорыстно, – колдунья с упрёком посмотрела на своего ухажёра.

В дверях появилась Ортрун. Она заспанными глазами взирала на присутствующих, щурясь от неяркого света огня, и куталась в меховую накидку, закрывающую её до самых пят. Взгляд её говорил о том, что разбойница не понимает ни где она, ни кто все эти люди перед ней. Архелия оказалась позади вошедшей. Первой нашлась хозяйка:

– Проходи, согрейся, поешь.

Она подошла к девушке и бережно подвела её к огню. Ортрун смогла выдавить из себя одно лишь:

– Я – спать, – бухнулась на лавку рядом с очагом и сразу засопела.

– Она очень устала, – попыталась оправдать поведение своей спутницы Архелия.

Дочь барона пересекла комнату, бренча скромным оружием, которое прихватила в путь, дабы не привлекать внимания. Она присела на краю ложа, где расположилась разбойница, и с удовольствием протянула озябшие руки к жарким языкам пламени.

– И ты с ними поедешь? – старик больше не в силах был сдерживаться, возмущение переполняло всё его существо. – Врываются в твой дом, едят мою рыбу, занимают лучшее место… Она даже себя не осознаёт от усталости! Слабые! Как тебя с ними в дальний путь отпускать? А я, видите ли, буду тут один хозяйство вести. Один? Без тебя? Не буду!

Он не находил слов, чтобы выразить своё негодование, путался и горячо жестикулировал. Колдунья не перебивала друга, терпеливо ждала, когда старик сам угомонится. Выпустив пар, он замолчал, тяжело сопя. Настала очередь колдуньи принимать решение.

– Я же не навсегда поеду к ним, – примиряющим тоном произнесла она. – Вылечу мою девочку и вернусь.

Пожилой мужчина угрюмо молчал. Он не желал, чтобы его успокаивали, как ребёнка.

– Ну не могу я бросить Хельгу, – знахарка продолжала ласково уговаривать свою вторую половину. – Всё время думаю: как она там? И вдруг такая беда! Поеду я…

Немолодая женщина подошла к сердечному другу и с мольбой заглянула ему в глаза. Старик сдался. Он лишь отвернулся, стремясь скрыть выражение безграничной тоски на лице. Архелия облегчённо вздохнула и сделала небольшой глоток из привешенной к поясу фляги. Колдунья заметила жест гостьи и всполошилась.

– Спорим, спорим, а рыба-то стынет.

Хозяйка разложила всем не спящим присутствующим по большому ароматному куску на холодные лепёшки хлеба, налила медовый напиток и уселась поближе к своему ухажёру. Дочь барона жадно набросилась на еду, женщина ела скромно и не спеша, а старик с нескрываемым удовольствием откусывал приличные куски и громко чавкал, перемалывая крепкими не по возрасту зубами кости и плавники.

Устраиваясь на ночлег, Архелия осторожно подвинула на широкой лавке раскинувшую во сне руки Ортрун. Засыпая, дочь барона вспомнила, как в прошлое посещение здесь лежала раненая вампирша. Девушка поёжилась при мысли о той страшной ночи, но деваться было некуда.

Утром с рассветом их подняла хозяйка дома. Она решила отправиться в путь немедленно, чтобы избежать лишних пререканий со стариком. Сборы были недолгие, но основательные. Колдунья нагрузила на телегу столько припасённых трав, кореньев и снадобий, что Архелии показалось: старуха уезжает навсегда.

Прощание было тягостным. Старик хмурился и не глядел в глаза девушек, стремясь скрыть злость, которая душила его. Про себя он ругал юных «дур» последними словами, но вслух противиться знахарке не решался то ли из страха потерять её расположение, то ли из уважения, то ли от… любви. Они сдержанно поцеловались, и лишь когда процессия двинулась в путь, ухажёр не выдержал:

– Если к весне не вернёшься, я всё брошу и за тобой поеду! – крикнул он.

– Хорошо, ты тоже береги себя!

– Пусть и тебя боги берегут! И твои, и мои… – неумело благословил он исчезающий за снежной пеленой драгоценный образ милой женщины.

Он постоял немного на дороге и, тяжело вздохнув, заковылял к дому.

– Хороший мужик. Жалко оставлять, – загоревала знахарка, когда тот скрылся из виду.

– Боишься, уведут? – прямо спросила Ортрун.

– Нет, он надёжный. Не уйдёт. Жизнь я ему спасла. Вот этими руками выходила. Просто скучно мне без него, одиноко.

– А, понятно, – протянула девушка, скорчив умную мину.

Разбойница, воспитанная среди отъявленных негодяев, была далека от лирики. Понять душевную привязанность пожилой женщины было выше её сил. Страсть, романтику молодых сердец, безумный пыл она ещё воспринимала, но такое! Любовь перед смертным одром? Архелия по-другому относилась к колдунье и её спутнику. Она внезапно почувствовала, что завидует им. Девушка хотела бы пройти свой путь рука об руку с любимым до самой старости. Почему ей не дано такое счастье? Что за странные предчувствия? Дочь барона с грустью грела своё разбитое сердце у чужого огонька поздней любви.

Дорога отняла много времени. Пожилая женщина не могла продвигаться быстрее, потому что гружёная повозка постоянно ломалась. К тому же приходилось тщательно продумывать путь, чтобы не нарваться на нежелательных свидетелей пребывания дочери барона в землях Хозяина. Поэтому, когда на горизонте замаячили ледяным пятном знакомые горы, спутницы облегчённо вздохнули.