Milla Smith - Судьба амазонки

В тот вечер за длинным столом находился и гость, присутствие которого сыграло важную роль во всех дальнейших событиях. Если бы Архелия или Коринн встретились хоть раз с ним глазами, многих ошибок удалось бы избежать. Но за пеленой дымки, висевшей над празднующими, лица Тибо было на разобрать. Воин сидел среди самых уважаемых гостей. Рядом пристроился толмач, который переводил ему беседы за столом или с готовностью передавал речи своего господина окружающим. С момента появления в зале Коринн для молодого вождя перестали существовать болтливые после обильных возлияний друзья, он полностью отрешился от бесшабашного веселья и прекратил прикладываться к кубку с вином. Вкус еды и шум праздника не проникали сквозь плотную занавесь, которую коварные боги накидывают на глаза своих жертв, обречённых на любовь. Весь мир исчез из поля зрения могучего воина, прибывшего со своей дружиной на помощь графу. Для Тибо осталось только одно светлое пятно в окружающем мраке – лицо Коринн в окружении золотистых локонов. Именно оно притягивало, заставляя терять власть над собой. Неведомое доселе сладкое чувство, прокравшееся в душу, он не желал ни приуменьшить беззаботным разговором, ни ослабить силой разума. Заматеревший в боях воин всецело отдался внезапно нахлынувшей на него страсти.

Граф бросал изредка тревожные взгляды на верного союзника и давнего соседа-землевладельца. Когда день подошёл к завершению, Роскви поднялся, дал знак всем, что пир окончен, и первым вышел прочь. За ним потянулись пошатывающиеся гости и приближённые. Архелия не скрывала радости от итогов разговора с местным вождём. Коринн вздохнула с облегчением:

– Значит, завтра домой поедем? Ещё день тут я не выдержу…

Дочь барона беззаботно рассмеялась, подруга давно не слышала от неё такого искристого, задорного смеха. Сказывалось действие выпитого не в меру вина. Выйдя на чистый воздух, они с удовольствием вдохнули полной грудью. Их маленький отряд уже расположился на ночлег в тесной пристройке, припозднившимся спутницам оставалось последовать их примеру. Две девушки несли караул, оберегая сон своих соратниц. Лошади мирно жевали сено, а безоблачная лунная ночь украшала мир голубоватыми оттенками.

В это время в комнату графа без предупреждения ввалился воин, потерявший на пиру самого себя из-за присутствия Коринн. Он не извинился за своё внезапное вторжение и тяжело дышал то ли от быстрой ходьбы, то ли от волнения. Роскви отметил необычное состояние давнего знакомого, хотя и был сильно навеселе.

– Что с тобой, Тибо? – граф легко мог изъясняться с другом на его языке без толмача.

– Свяжи меня, я за себя не ручаюсь, – прохрипел воин.

– Ладно, остынь! Знаю я твою проблему. Видел, как ты застыл, уставившись на белокурую красотку.

– Она мне нужна!

– Бери, они сейчас здесь ночуют.

– Я так не хочу. Навсегда надо.

– Попроси богов.

– Не шути со мной. Я знаю, ты мастер устраивать любые дела, помоги!

– Ну-ну, успокойся, Тибо! Хорошо, я что-нибудь придумаю. Ради нашей давней дружбы, – граф по-отечески обнял могучего воина и легонько направил его к двери. – Отдохни, иди… Завтра у меня будет какой-нибудь план, обещаю. Надо же и мне поспать!

Выпроводив простодушного влюблённого, Роскви довольно потёр руки. День для графа выдался на редкость удачным. Во-первых, его дружина усиливалась отрядом Архелии, содержание которого не становилось его головной болью; во-вторых, как нельзя кстати одна из воительниц понравилась не в меру горячему молодому вождю. Граф держал на примете одну из захудалых деревушек Тибо, которая прилепилась к склону горы, разделявшей земли дружественных властителей. К большому огорчению Роскви, она принадлежала не ему. С точки зрения ведения хозяйства эта местность не прельщала: земли не родили хлеба, выпасы от силы могли прокормить несколько семей, борющихся с невзгодами в забытом богами ущелье. И всё же граф знал о нищем клочке земли гораздо больше своего приятеля. Роскви замыслил совершить выгодную сделку, обменяв желанную красавицу на… серебряные рудники, которые скрывала в своем чреве серая невзрачная гора. Бедный сосед не знал о них ничего, и лишь чистая случайность помогла Роскви раскрыть секрет ущелья, который хитрый граф держал в строжайшей тайне. Он без устали вился вокруг Тибо, как лис вокруг курятника, в который тот опасается сунуться из-за острых зубов сторожевых псов. Опытный политик, не желая получить в лице оскорблённого друга вечного непримиримого врага, искал обходные пути. И вот звёздный час настал. Граф окончательно уверовал в свою удачу. Дело за малым – доставить Коринн заказчику, не потревожив свирепых амазонок. Роскви был уверен, что и в этот раз боги его не подведут, но своим главным покровителем он считал изворотливый и расчётливый ум. С наслаждением разлёгся интриган на широкой роскошной кровати, где уже ожидала его очередная пассия: граф знал толк во всех удовольствиях.

Поутру свежий и бодрый, словно и не было многодневной попойки, Роскви обходил свои владения, начав со двора. Сперва навестил пробуждающихся воительниц, где успел выяснить дальнейшие планы Архелии. Дочь вождя не таясь поведала о намечающемся походе к дальним перекрёсткам торговых путей, чтобы выгоднее сбыть живой товар. Владыка земель искренне пожелал им большого барыша и спокойной, безопасной дороги, причём не покривив душой. Пока богатство и благополучие девушек-дружинниц входило в его планы. Граф посоветовал и кратчайший путь, и правильное поведение с пленниками. Выпроводив стремительных воительниц за пределы крепости, Роскви сразу распорядился, чтобы верный человек проследил за перемещениями в стане амазонок, особенно за Коринн, и направился прямиком к своему влюблённому приятелю.

Уладив один вопрос, не откладывая, граф занялся другим. Растолкав крепко спящего Тибо, он предложил ему верховую прогулку. Догадавшись, что речь пойдёт о вчерашнем деле, молодой вождь быстро собрался. Их сопровождали толмач и несколько человек охраны, без которых Роскви никогда не выезжал за пределы своей цитадели. Переводчика Тибо прихватил, так как опасался, что познаний герцога не хватит, чтобы подробно описать план, а влюблённого военачальника интересовала каждая мелочь, касающаяся предмета его обожания.

Роскви намеренно тянул время, спутники долго ехали молча. Тибо мрачно посматривал по сторонам: когда он был трезв, то становился необычайно скрытным, особенно если дело касалось сердечных дел. Даже самые близкие не посвящались в его любовные увлечения, а тем более если вопрос становился настолько серьёзным. Граф не навязывался, он знал, что голубок уже в его руках.