Milla Smith - Судьба амазонки

Не торопясь, вышел он наружу и, стараясь остаться незамеченным, двинулся по двору, изучая быт девушек. Он вглядывался в глаза воительниц и к ужасу своему встречал в них лишь холодный отблеск металла. Некогда мягкие и нерешительные, они растеряли на безжалостных дорогах жизни последние капли тепла. Сурово сдвинутые на переносице брови не только спасали от яркого света дневного светила и летящего в глаза песка, но и не оставляли надежды. Одинокое мужское сердце они уже не отогреют своей лаской. Умереть гонимыми или, переломив себя, начать новый путь под знамёнами холодной богини. Эти девушки выбрали последнее.

Берт смотрел на выезжающих за ворота обречённых на одиночество юных воительниц, и его сердце сжималось от жалости и тоски. Он представил, что вчерашнюю случайную знакомую ожидает та же плачевная участь, и его сердце наполнила решимость исправить допущенную судьбой несправедливость. Юноша медленно двигался к воротам. Никто не обращал на него особого внимания. Он понимал, что спокойствие видимое, и стоит изменить траекторию движения, как ему укажут на дверь в невежливой форме. Гостеприимство воительниц имело свои границы. Однако он тянул время.

Долго оставаться в тени ему не удалось. Фридберту почудился в стороне знакомый силуэт, и в надежде, что Хельга заметит гостя, он замедлил шаг. Девушка мелькнула и пропала, а юноша не отрывал взгляда от того места, где заметил ночную собеседницу. Странник продвигался вперёд, не глядя под ноги, поэтому ухитрился наткнуться на множество предметов и чуть не наступил на валявшегося поперёк дороги поросёнка, вызвав бурю радости у охочих до забав маленьких обитательниц городища. Одетые, как мальчишки, они играли с близняшками в самодельные куклы, бывшие редкостью в воинственном мирке. Камилла и Хедда, вырвавшись из круга домашних хлопот, резвились с малышнёй на равных. Они плели девочкам косы и украшали быстро вянущими цветами их симпатичные головки. Теперь все взоры были направлены на незадачливого наблюдателя. Они весело шушукались и пересмеивались при каждом неловком движении странника. Но в городище были и ещё одни глаза, пристально следившие за необычными перемещениями гостя. Старая колдунья стояла возле дома предводительницы и издали разглядывала Берта.

– Откуда он взялся? – спросила она у входившей в дверь Хельги.

– Ночью пришёл, – нарочито равнодушно отмахнулась охотница. – Девчонки на воротах меня разбудили, уходить не хотел. Вставать пришлось.

– Упрямый.

– Они все такие. Сначала упрямо не уходят, потом упрямо не возвращаются.

– Он не такой, как все…

– Сама вижу.

– Мне бы интересно с ним было поговорить.

– Мне неинтересно, – притворилась Хельга.

Опытный глаз ведуньи обмануть было невозможно. Решив, что её любимица слишком мало смыслит в жизни, старуха двинулась наперерез уходящему нетвёрдым шагом юноше.

– Посмотри за дочуркой, – почти приказным тоном велела она Хельге, – сейчас близняшек в помощь пригоню, хватит им без дела по двору бегать.

«Дочуркой» она называла дитя Архи, которая росла удивительно спокойным ребёнком, окружённая топотом копыт, бряцанием оружия и воинственными кличами. Дочь вождя никак не могла определиться с именем девочки, и поселенки за глаза величали её просто «наследницей». Хельга скрылась в полумраке комнат, а колдунья догнала свою жертву.

– Здравствуй, странник, – старуха словно выросла из-под земли перед зазевавшимся юношей.

От неожиданности он ничего не ответил, будто вор, застигнутый врасплох.

– Что? Понравилась тебе моя Хельга? – знахарка в лоб задала ему сокровенный вопрос, не желая ходить кругами.

– Хельга – это кто? – ответил он закономерным вопросом, справившись с собой.

– Та, на которую любуешься, сшибая всё на пути. Это она неосторожно позволила тебе остаться вчера.

– Ей что-нибудь грозит за самоуправство?

– Да что ты! Хельга – правая рука предводительницы. Пока та в отъезде, девушка полноправная хозяйка здесь.

– Милая, хотя жестковато говорила. Да, понравилась она мне, – и честно добавил: – Очень.

– Могу посодействовать. Путь к её сердцу пройдёт через моё мнение о тебе. Понравишься мне – познакомлю, нет – ступай дальше, добрый человек.

– Я согласен, что надо сделать?

– Сначала найди моё жилище. Здесь тебе оставаться нельзя. Пойдёшь по тропинке, она как раз к домику ведёт. Там меня дождёшься и потолкуем.

– Спасибо.

– Не спеши благодарить. Не за что.

Он быстро нашёл путь к жилью колдуньи. Настал вечер, а хозяйка всё не появлялась. Берт тоскливо бродил вокруг домика, пиная ногами щепки. Строение казалось приземистым оттого, что его нижняя часть была наполовину утоплена в землю. Входящие спускались по нескольким ступеням, зато в холода он надёжно спасал от ветров и морозов. Окинув беглым взором скромное жилище изнутри, юноша решил встречать старуху на вольном воздухе и теперь мерил шагами небольшой вытоптанный участок перед домом, служивший двором.

– Кого тут дожидаешься? – послышался над его ухом грозный голос.

Фридберт поднял глаза и увидел приземистого седого мужика, недружелюбно глядящего на меч молодого человека.

– Хозяйка велела подождать её здесь, я уж целый день тут дежурю.

– Велела, так жди, – снисходительно разрешил старик.

Он потерял интерес к юноше, приняв его за очередного «пациента». Научить девушек воинскому искусству была непростая задача, и их новый наставник устало прошёл в дом мимо Берта. Вернулся он уже без тяжёлого оружия и сел на бревно под высоким дубом – своё любимое место отдыха. Старик некоторое время наблюдал за праздношатающимся гостем, а затем опять заговорил с ним. Долго оставаться безучастным ему не позволяла общительная натура.

– Издалека пришёл?

– Издалека.

– Заболел кто? Или сам хворой?

– Зачем тебе? Не ты ж лечить будешь.

– Не хочешь – не говори, – смутился старик.

– Никто не болен, Бог бережёт.

– Хороший, значит, бог. А чем заведует? Лесом, небом, дождём, землёй?..

– Он выше всех.

– Ага, как Зевс то есть.

– Не совсем. А ты откуда такой знающий?

– По молодости в какие только края не наведывался, – уклончиво отвечал старик.

– Везде свои боги. Здесь почти у каждой деревни свой покровитель. И все они настраивают людей воевать друг с другом. Мой же учит любить ближнего. Прощать и страдать, если понадобится. Благо душе приносит.

– Тот, кто любит, самый слабый становится и уязвимый. Хотя думает, что горы свернёт. Оттого и страдает.

– Не напрасно.

– Когда и напрасно, – прагматичный старик не сдавался.

– Я могу доказать тебе…

– Некогда мне с тобой спорить, дела есть. Отдышался и за работу, сейчас старуха моя вернётся, ворчать будет. Вот ты зимой приходи, вечера длинные, поговорим.