Milla Smith - Судьба амазонки

– Коринн ушла, – без предисловий объявил он.

– Я знаю. Можешь описать, что произошло?

– Мне трудно говорить, Я общаюсь по-другому.

– Поведай молча, я услышу.

– Ты можешь слушать меня?

– Нет, только если ты захочешь.

– Ты слышишь и свой род?

– Людей я слышать не хочу.

– Твой выбор… Тебе проще. Я слышу все «я».

– Не отвлекайся.

Они надолго замолчали, стоя друг напротив друга. Архелия ловила каждое мысленное «слово» вампира, жадно вглядывалась в каждый «образ». Когда повествование кончилось, перед предводительницей полностью предстала картина самоубийства подруги. Архи тяжело вздохнула:

– По-моему, Коринн совершила огромную непоправимую ошибку.

– Уйдя от вас?

– Нет. Спасибо тебе, – Архелия замкнулась в себе.

– Коринн была моим другом, – вампир вывел воительницу из задумчивости.

– И моим.

– Она ненавидела мать, – удивление прозвучало в его бесстрастном голосе.

– Я знаю. Это её горе, её беда… Мука подтачивала её дух изнутри. Мы не могли помочь.

– Старейший передаёт тебе соболезнования. Вампиры выступят на вашей стороне, – голос говорившего неестественно изменился.

Он затих, ожидая продолжения диалога.

– Наших сил мало, – заметила дочь барона.

– Появится другая сила, поможет. Жди.

– Следует обсудить план.

– Я приду один раз. Призови. Жду у Священной пещеры.

Вампир снова стал похож на себя. Архелия осторожно поинтересовалась:

– Я говорила со Старейшим?

– Да. Один раз он позволил позвать Его. Люди не имеют права доступа в нашу жизнь. Тебе оказана милость.

Вампир взмахнул мощными крыльями и поднялся в воздух. Небо слабой полосой у восточного горизонта уже оповещало мир об окончании ночи. Звёздный купол, пугающий своей бесконечностью, бледнел и отступал перед ликом несущего жизнь светила.

Архелия вернулась к своей палатке и с особым чувством подняла валявшуюся неподалёку верёвку. Возле огня сидела Хельга. Она переживала: Архи исчезла перед сражением. Костёр освещал её встревоженное лицо, охотница поднялась навстречу бывшей госпоже.

– Где ты гуляешь? Сегодня бой, а ты и спать не ложилась, если верить охраннице.

– Коринн погибла.

– Откуда ты знаешь? – у Хельги подкосились ноги, и она села обратно на траву. – Вампиры?

– Да, весть принесли. Виноваты не они.

Перед мысленным взором властительницы снова и снова проплывали последние эпизоды жизни и смерти красавицы. Задержав один из них в памяти, Архелия принялась мерить верёвку на локте.

– Что ты делаешь?

– А знаешь, – лицо дочери вождя озарила догадка, – длина верёвки намного больше высоты башни.

– И что это значит? – Хельга не могла ничего понять, не зная обстоятельств гибели соратницы.

Архи вкратце поведала о смерти подруги, охотница была оглушена известием, но поняла ход рассуждений предводительницы.

– Либо случайность… Либо Луна вмешалась…

– Либо Коринн прикрывала дочь, – закончила Архелия. – Она хочет, чтобы мы оставили девочку у отца: попыталась снять проклятие богини и оправдаться перед нами. Но вряд ли в её состоянии можно было предусмотреть такое…

– Что думаешь предпринять?

– Не могу думать об этом, Коринн будто рядом стоит. Пусть будет, как она хотела: дочь выкуплена у богини ценой жизни матери.

– Сожги верёвку.

– Нет. Я прикажу часть её в золото забрать и сделаю пояс моей девочке. Может, и её спасёт когда-нибудь. И ещё…

– Что ещё? – Хельга опасалась новых бед.

– Мы поможем вернуть серебряные рудники прежнему владельцу – её мужу. Вампиры знают причину похищения Коринн. Они говорят, что наша «богиня Горека» была счастлива, пусть и недолго. Рудники будут приданым дочки Коринн. Наш подарок в память о её красавице-матери.

– Более безумного шага ты не делала до сих пор! Идти против графа! Мы на его земле живём, да и силы его растут с каждым днём!

– От источника этих сил мы его и избавим. Муж Коринн, я уверена, будет нашим союзником, и вампиры обещали поддержать. Мы скоро будем жить на своей земле!

– Вампиры?! Ты с ума сошла! Половина воительниц разбежится, если нечисть появится в пределах городища.

– Это наш шанс! Мы должны подготовить девушек.

– А как ты собираешься сейчас воевать на стороне графа?

– Как обычно: за деньги, – спокойно парировала Архелия. – Дело есть дело.

– Ты точно умом тронулась! – в сердцах заключила Хельга.

После отъезда Фридберта охотница всё чаще раздражалась на свою повелительницу. Хельга решительно отправилась поднимать спящий стан воительниц.

Дочь барона осталась у костра и начала прикидывать в уме предстоящую операцию по захвату богатства графа, которое он стерёг как зеницу ока. Прошлое отступило, настоящее пришло с шумными будничными приготовлениями к бою, пора было подумать о будущем. Архи мысленно просила милости у богов для своих начинаний и снисхождения к заблудшей душе погибшей по своей воле амазонки.

Вернулась Хельга и хмуро присела напротив бывшей госпожи, она хотела ещё раз выслушать рассказ Архелии о последних днях жизни подруги. Воительницы долго говорили, вспоминая каждую мелочь, связанную с Коринн. Много тёплых слов было произнесено, много слёз пролито, но одно воспоминание стояло особняком. Оно тяжёлым грузом лежало на сердцах подруг.

Ранее, когда их слабо обученное маленькое войско бралось за любую грязную работу ради получения хоть небольшого барыша, они проезжали знакомую деревеньку. Коринн напряжённо оглядывалась по сторонам, заметно нервничала, и Горек кружился рядом, не понимая состояния любимой. Предчувствия не обманули: сумасшедшая старуха, всклокоченная и оборванная, выскочила перед колонной воительниц и, сотрясая округу дикими воплями, попыталась стащить с лошади свою бывшую дочь. Девушка старалась отвязаться от злобной бестии, не причиняя ей заметного вреда, но сделать этого ей не удавалось. Архелия и Хельга, зная, кто скрывается под личиной обезумевшего существа, замерли в нерешительности. Коринн вполне могла теперь сама постоять за себя, но захочет ли она? Подобно бешеной собаке, мать наскакивала на беглянку и изрыгала на её голову все мыслимые и немыслимые проклятия трясущимися посиневшими губами.

– Тварь продажная! Кровавыми слезами умываться будешь! Свободы захотелось? Ничего у тебя не выйдет! Не хотела тебя иметь, да небеса подбросили! Я тебя родила, вырастила… Захочу – убью! Ты мне должна, гадина распутная!

Девушки-воительницы растерянно оглядывались. Коринн уворачивалась от наскоков и медлила с решительным отпором, продолжая путь. Старуха повисла на стремени, но её скорости не хватало, руки ослабли, и безумная рухнула под ноги лошади. Горек остолбенел, приостановив коня. Коринн сурово нахмурилась, но продолжала путь. Вслед ей понеслись очередные грязные ругательства. Девушка изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица, Архелия видела, как трудно это давалось красавице. Остальные воительницы, проезжая мимо, удивлённо оборачивались на разыгрывающуюся сцену. Вслед удаляющейся Коринн полетели комья грязи и камни. Старуха не намерена была отпустить дочь без возмездия. Ненависть придавала сил тщедушному телу, «мать» поднялась, и булыжники всё яростнее неслись в сторону Коринн. Один из них угодил в лошадь, та поднялась на дыбы. Красавица еле удержалась в седле. Окружающих воительниц озадачивало бездействие Архелии и её подруг, но они предпочитали также не вмешиваться. Горек же, до сих пор озабоченно наблюдавший за происходящим, не выдержал. Он увидел, что старуха тщательно целится в голову «богини» очередным метательным снарядом, и пустил коня наперерез. Могучее животное лишь слегка коснулось боком разъярённой ведьмы, но та неуклюже грохнулась оземь и затихла. Её безжизненный взгляд уставился в сторону удаляющейся колонны воительниц. Кровь тоненькой струйкой текла из рассечённого виска и впитывалась в землю. Булыжник, предназначавшийся «блудной дочери», навсегда успокоил буйную несчастную. Горек оглянулся на распростёртое на земле тело и догнал Архелию, по пути великан пытливо посмотрел в слезящиеся глаза Коринн. Девушка ехала, не оборачиваясь.