Milla Smith - Судьба амазонки

– В бой не спеша идёте, будто корову доить, – подначивали дружинники графа, расположившись позади.

– Боимся, вы за нами не поспеете, – огрызнулась Хельга.

– Мы вам врага не сильно загораживаем? За нашими спинами хорошо видно? – с притворной заботой поинтересовалась Архелия.

Хмельные бойцы что-то отвечали, но их голоса заглушил звук рога, призывающий к бою. Воительницы сосредоточились и смотрели на свою предводительницу. Она в свою очередь внимательно оглядела девушек. Кому-то из них не суждено вернуться. Их строгие лица уже потеряли мягкое женское обаяние. Ненависть и холод во взгляде уродовали окончательно и без того непривлекательные черты многих. Лишённые ласки и любви девушки с ожесточённым рвением оттачивали своё боевое мастерство. Мозолистые руки амазонок крепко сжимали оружие. Они были уверены в своём выборе и были готовы идти до конца. Решимости придавала вера в покровительство Луны, сулившей блага и покой после смерти. Страдания и разочарования в жизни толкали в объятия надежды о вечном загробном счастье. Все религии одинаковы в обещаниях, но каждая предлагает свой путь к неземному блаженству. Луна хладнокровно предлагала путь Войны.

Архелия встала к лучницам. Стало понятно, что она пойдёт среди первых. Только вместо лука в её руках был меч. Бабочка сорвалась с места и втянула в вихрь скачки остальных воительниц. Расстояние между противоборствующими сторонами неотвратимо сокращалось.

– Застрельщицы! – прокричала предводительница, и вверх взметнулись луки.

Стрелы, свистя опереньем, градом обрушились на ряды врага. Девушки вскидывали руки для выстрела снова и снова. Струны тетивы издавали протяжную мелодию смерти. Редкие вскрики оповестили, что кровавая жатва началась. Противник в свою очередь ответил, осыпав воительниц своими выстрелами, но скорость наступающих усиливала убойную мощь стрел, и у воительниц было преимущество. Однако кто-то всё же вылетел из седла.

– Первая кровь, – Архелия до боли сжала зубы и рванула вперёд, стремясь максимально быстро преодолеть расстояние до выстроившегося в линию неприятеля. Рискованно отдаляясь от своих, она не опасалась за свою жизнь. Лунула богини-покровительницы давно доказала свою надёжность. Дочь барона свято уверовала в неуязвимость в бою. На её воительницах также светились золотые и серебряные нагрудники, незримо объединяя девушек, но их талисманы придавали силу, а не спасали от погибели.

Наконец Архи приблизилась настолько, что смогла разглядеть перекошенные от ярости лица защитников городища. Стрелы по-прежнему сыпались дождём на их головы. Отвечали реже – предводительница с удовольствием отметила отсутствие у обороняющихся достаточного количества оружия.

Дочь барона врезалась в первые пешие ряды и погрязла в них, как в болоте. Лошадь сминала бойцов, но подмога пока не подоспела, и Архи не спешила пробиваться к конному ряду. Она отступила, оберегая Бабочку, и увидела, что тактика их сработала. Часть конных воинов противника бросились догонять растекающихся по полю девушек-воительниц. Издав пронзительный боевой клич, дочь барона призвала отряд Хельги. В предрассветном мареве раздался устрашающий вой наступающих амазонок. Он резал ухо мужчин-воинов неприятными высокими нотами. Теперь уже столкнулись лицом к лицу основные силы Архелии и противника. Общее сражение разделилось на десятки поединков, где сила и выносливость решают всё. Предводительница надеялась на ловкость своих ратниц. Сила была на другой стороне, даже чудо не могло уравнять шансы разных полов окончательно…

Бой закипел. Нельзя было спрятаться за спинами подруг, трусость каралась ударом врага в спину. Лошади сшибались грудью, кусали и лягали друг друга. Выпавшие из седла воины находили смерть под их мощными копытами. Архи участвовала в общем «веселье». В тесноте и толчее боя она многократно благодарила своего утраченного любимого за сложную науку владения мечом. Уже не раз приёмы Исама спасали жизнь ей самой или её ближним соратницам.

Силы таяли, а союзники всё не появлялись. Соперники были также изрядно измучены. Свежим войскам оставалось лишь добить отчаянно сопротивляющихся, но уже не столь опасных врагов. Иначе те имели много шансов расправиться с немногочисленными амазонками. Архелия готова была отдать приказ об отступлении, чтобы спасти остатки прилично поредевшего отряда, но мимо пронеслись дружинники графа, и честь воительниц была спасена. Измотанные, они по приказу Архи покинули поле боя, предоставив право окончательно расправиться с неприятелем доблестным бойцам графа.

Бой был завершён. Неприятеля гнали к городищу, добивая его остатки по пути. Поле снова стало тихим и безмятежным. По нему вяло бродили лошади без седоков. Лучниц, как наиболее уцелевшую часть отряда, отправили на поиски погибших и раненых сестёр по оружию. Найденных убитых амазонок осторожно положили рядом с лагерем до утра, выполняя договор с вампирами, и начали копать огромную общую могилу. Лес был далеко, и обрядовый костер заменили погребением, которое было характерно для традиций здешних мест. Жёсткая земля давалась тяжело, девушки сменяли друг друга на скорбной повинности. Раненых старались подлечить, но некоторые девушки были обречены не дотянуть до рассвета.

Часть отряда отправили в городище: упустить добычу, заработанную такой ценой, было бы непростительным неуважением к памяти павших. Архелия шла вдоль длинного ряда ушедших в небытие подруг по оружию и внутренне оплакивала каждую из них. Лица лежащих девушек были повёрнуты к заходящему солнцу, и его багряные лучи придавали им зловещий оттенок. Кровавый пир дня был окончен, наступал кровавый пир ночи. Хельга подошла с сообщением:

– Пленников-мужчин не будет. Все погибли. В остальном барыш неплохой.

Охотница с трудом заставила себя взглянуть в глаза Архелии.

– Что случилось?

– Может, надо было отменить союз с графом? Ты ведь против него теперь пойдёшь? Зачем тогда эти жертвы? Ведь не только в деньгах дело?

– Уговор был – я слово дала…

– Он сам эти слова даёт и забирает обратно постоянно! Настоящий «хозяин» своего слова, ничего не скажешь! А тебе зачем перед Роскви честной быть?

– Каждый сам решает за себя. Я обещания не нарушила. Моя совесть чиста перед небесами.

– Чиста?! Ты свою душу спасла ценою стольких… душ?! – Хельга задыхалась от негодования.

– Прости. Я совершила ошибку, и мне тоже тяжело. Уходи.

– Отпусти, и уйду, – Хельга резко развернулась и зашагала прочь.

Архелия осталась стоять, низко опустив голову. Дочь барона поняла, что с этой минуты по-настоящему встала на путь одиночества. Она должна была уберечь девушек, но неверно истолковала свои обязанности. Хельга права: этот долг Архелия не вернёт никогда. Но наказать графа за гибель Коринн воительница была обязана вдвойне. Она стряхнула с себя гнетущую боль души. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Пусть она получила горький урок, тем более жёстко и требовательно она будет отныне относиться к себе. Дочь барона постарается всё исправить, и пусть теперь её сердце не просит пощады.