Виктор Дьяков - Золото наших предков

– Что?… Не знаю… Наверное, можно, – у Пашкова от волнения перехватило дыхание – он не ожидал такой суммы, превышающий его «чистый» месячный заработок, да ещё в валюте.

Домой Пашков буквально летел. Настя знала куда пошёл муж и тоже переживала, на ту же тему, что и он. Но увидев его торжествующую физиономию, две стодолларовые бумажки и ещё довесок в двести с лишним рублей (как и ожидалось произошла деноминация и двести тысяч стали двумястами рублями)… она только всплеснула руками…

Сначала Настя с полчаса бурно радовалась, потом стала строить планы на что потратить эти свалившиеся на них доллары… Потом она успокоилась и решила истратить только рубли, а доллары начать копить, потом неожиданно вновь забеспокоилась:

– Ох, Серёжа… боюсь плохо это кончится. Никогда ещё так просто деньги нам не доставались.

– Перестань!.. Денег не было – ругалась, сейчас за месяц больше трёх тысяч принёс – опять не рада, – недовольно отреагировал Пашков.

– Да я рада… только боязно. Смотри, будь осторожнее.

– Ерунда. Я уже в дела влез по макушку, сожрать себя не дам, бояться нечего…

Но вскоре Пашкову пришлось убедиться, что он несколько переоценил свою «квалификацию». В один из эпизодов на работе, он едва, что называется, не «лопухнулся» по крупному…

Директор был крайне недоволен взаимоотношениями своей фирмы с подмосковным комбинатом. Там фирму постоянно «накалывали», занижая процент содержания драгметаллов в поставляемой фирмой продукции. Потому платину и палладий он решил отправлять в Рязанскую область на тамошний комбинат. Это предприятие имело дурную славу из-за громких уголовных дел в связи с массовым хищением золотых слитков. Но у Шебаршина в администрации комбината имелись свои люди, что и позволило заключить соответствующий договор.

В день, предшествующий отправке, Пашков готовил материал, укладывая в ящики платиновые термопары, списанные с какой-то теплоэлектроцентрали. Сосредоточиться полностью на работе ему никак не удавалось, всё время что-то мешало: то Калина пришёл и отдал распоряжение отнести в химлабораторию на электролиз посеребрённые разъёмы, то Сухощуп зашёл, за дополнительным материалом для демонтажа, а ближе к обеду вновь зашёл и попросил денег взаймы. После обеда ожидалось, что приедет Шебаршин, привезёт бухгалтерские документы на отправляемый материал и опечатает ящики своей печатью. Перед обедом Пашков собирался ещё раз перепроверить уложенные драгметаллы, но тут вновь прибежал Калина и сообщил, что директор уже сидит у него в кабинете и ждёт кладовщика с ящиками. Ящиков всего два, и весили они немного, килограмма по три-четыре каждый, но в них была платина, самый дорогой изо всех драгметаллов, дороже золота и потому общая стоимость этих ящиков…!!

Пашков взял оба ящика под мышки, запер склад и вышел вслед за Калиной… Какое-то внутреннее беспокойство «глодало» его, требовало: «проверь, проверь ещё раз… ты же хотел проверить». Он пытался заглушить тревогу, ведь вроде всё укладывал внимательно, сверялся с описью. Дошли до лестницы, и тут Пашков, не говоря ни слова, повернул назад…

– Ты куда… рехнулся, он же ждёт!? – чуть не закричал Калина.

– Нет… я ещё не готов… я кажется не всё ещё… мне надо проверить… – торопливо бормотал Пашков, спеша назад, на склад.

– Что проверить?… Полдня проверял… сколько можно!? – кричал вслед Калина.

Пашков вернулся на склад, открыл ящики и стал перебирать пакеты с платиновыми изделиями, сверяя с описью. Когда все пункты описи были «оптичены»… в одном из ящиков оставался ещё один пакет… лишний. Как он туда попал!?… Скорее всего, в тот момент когда кто-то пришёл на склад, он непроизвольно положил лишний пакет, такой же как и другие… с термопарой. То есть на комбинат едва не ушла одна термопара сверх описи. Пашков дрожащими руками взвесил её, она потянула 110 грамм. Пашкова опять, как и тогда, когда «лопухнулся» Бардыгин, прошиб холодный пот – сейчас он мог уже на себя «повесить» более тысячи баксов, только в отличие от Бардыгина съездить и забрать платину он бы никак не смог. Во-первых далеко, во-вторых, там наверняка не отдали бы, в описи-то она не значится. Пашков слышал, что года два назад за подобное «ушахлопство» Шебаршин наказал одного из снабженцев, заставив его почти год работать без зарплаты. А тут и года не хватило бы расплатиться…

Калина с шумом распахнул металлическую дверь склада, прервав поток сбивчивых мыслей.

– Ну, долго ещё тебя ждать!? Пошли, он уже психует!..

Как и предполагал Пашков, Шебаршин не стал проверять содержимое ящиков. Он просто сверил опись с сопроводительными документами и опечатал ящики, собираясь везти их на пункт специальной фельдсвязи. Пашкову оставалось вновь благодарить Бога, что заставил его вернуться и перепроверить…

Московская жизнь семьи Калины как-то сразу не заладилась, хотя отношения между супругами после долгой разлуки оставались такими же как и до неё. Калина никогда не сомневался в Вале, она хоть и не была красавицей, но полностью отвечала его понятиям, как идеальная жена – хорошая хозяйка, добрая заботливая мать. Об измене с её стороны не могло быть и речи, за все восемнадцать лет совместной жизни она ни разу не дала ни малейшего повода… Сам же он изредка заводил женщин на стороне, но обязательно далеко от дома, в командировках, или длительных поездках. Сейчас, когда дома его ждала Валя, он резко сократил количество «свиданий» с Людмилой. Он неуклонно следовал своему жизненному кредо – семья на первом месте, всё остальное по мере возможности. Людмила смирилась. Она настолько уже привыкла к «Петюне», что и урезанные дозы «внимания» принимала с радостью.

Внутрисемейную обстановку напрягало то, что и жена, и дети, всю жизнь прожившие в сухом и относительно тёплом климате Алма-Аты, очень тяжело переживали сырую и холодную московскую зиму. Жена и особенно сын буквально с первых дней не вылезали из простуд, мальчишка загрипповал. Калина забеспокоился – не возникло бы осложнений. Именно после гриппа перенесённого в детстве у сына развилась хроническая болезнь ушей. Обратились в больницу, но тут же столкнулись с рядом трудностей. В поликлинике, и не только, когда узнавали, что они не москвичи, а, тем не менее, живут в элитном доме, где покупные квартиры… Везде недвусмысленно давали понять, что для получения великого счастья считаться полноценным москвичом недостаточно просто купить квартиру, надо платить ещё. Калина надеялся, что Шебаршин выполнит своё обещание увеличить ему зарплату, ведь он уже так много сделал для фирмы. Но, чем больше проходило времени, тем, казалось, хозяин всё более становится им недоволен, престал хвалить, всё чаще упрекал. А когда куда-то спешащий Шебаршин почти час дожидался кладовщика, который никак не мог проверить свои ящики… Директор потом выговаривал Калине: