Виктор Дьяков - Золото наших предков

– Чушь. Византийская культура в период с пятого по двенадцатый век являлась передовой и значительно опережала западноевропейскую. Это уже потом, когда Русь на два с половиной столетия попала под татарское иго, а Византию уничтожили турки, западная культура вышла на передовые позиции. Нет Сергей, наши предки воспринимали всё лучшее для своего времени. Кирилл и Мефодий кто такие?

– Я слышал, что это болгарские просветители.

– Чушь! Совершенная чушь! Бессовестный брёх времён социализма. Хотели приятное болгарам сделать, вот и извратили историческую правду. Эти просветители были византийскими монахами, сыновьями византийского военначальника, они являлись настоящими ромеями. Так что письменностью мы тоже Византии обязаны… – профессор явно разволновался, но быстро взял себя в руки. – Ладно мы отвлеклись. Что у вас оживает в памяти при воспоминании о русском искусстве средневекоавья?

– Ну, в первую очередь церкви и иконы.

– Правильно. Но как вы, наверное, помните из истории, это были времена феодальной раздробленности и наиболее могущественные княжества имели свои особые черты в развитии того же зодчества. Так архитектура новгородских храмов отличалась простотой, особой техникой кладки, этакой суровостью, мощью. Вот, я вам покажу фото этих церквей, сохранившихся до наших дней, – Матвеев взял с полки альбом и открыв его, положил перед сидящим за небольшим столиком Пашковым. – Видите?

– Да… Но какое то уж больно невзрачное впечатление они производят, – разочарованно произнёс Пашков, рассматривая чёрно-белые фотоснимки неказистых храмов.

– Действительно, красивыми они не кажутся, – усмехнулся профессор. – А вот это церкви Владимиро-Суздальского княжества.

– Вот это совсем другое дело, на эти смотреть приятно, – удовлетворенно произнес Пашков.

– Во времена князя Андрея Боголюбского, это середина двенадцатого века, были найдены новые изысканные пропорции масс и членений, включаются мотивы гражданского строительства, резное убранство фасадов. Всё это и создаёт такое эстетическое восприятие… Вот смотрите, Боголюбовский дворец, Успенский собор, а это вообще чудо, жемчужина древнерусского зодчества, церковь Покрова на Нерли…

В цеху демонтажа вовсю «жарил» огромный «козёл» – кусок бетонной трубы на подставке, обмотанный спиралью нихромовой проволоки. Но даже он не в силах был помочь еле теплившимся батареям поднять температуру выше восьми-десяти градусов. Рабочие работали не снимая телогреек. На малом складе у Пашкова ещё холоднее. Тем не менее «жар соблазна», в данном случае исходящий от ценных радиодеталей, помогал ему выдерживать в этом «холодильнике» по нескольку часов кряду.

Калина начал подозревать Пашкова после того, как тот отказался сидеть с ним в одном кабинете. Сначала новый кладовщик понравился – сразу без раскачки вник в дела, без посторонней помощи разобрался в документации, поладил с рабочими, навёл порядок на обоих складах, очень ловко повёл себя в случае с платиновой пластиной. Но потом Калина стал замечать, что кла-довщик, несмотря на внешнюю исполнительность и покладистость, «его человеком» становится не спешит, скрытен, себе на уме. Как то он заметил Пашкова чего-то ищущего в «завалах» старого материала. Калина попытался подсмотреть, но ничего особенного не увидел. Тем не менее он инстинктивно ощущал, что кладовщик втихаря чем-то занимается на складе помимо основной работы.

Вместо уволившегося Бардыгина снабженцем в фирму по объявлению устроился некто Горбунов. Пока, в общем, удовлетворённый работой Калины и Пашкова, Шебаршин стал охотно принимать бывших военных, коим также являлся и Горбунов. «Боевое крещение» нового снабженца стал приём на АЗЛК списанной английской ЭВМ. То была огромная машина, собранная на элементной базе ещё второго и третьего поколений.

Разбирать и грузить этого монстра на АЗЛК поехали опять все во главе с начальником производства. На проходной «десант» фирмы прождал часа полтора, пока Калина уточнял заявки на пропуска. Заявки подавал сам Шебаршин, но оформил небрежно, и Калине пришлось изрядно понервничать, прежде чем их пропустили на территорию завода. Впрочем, рабочие не тяготились ожиданием. Они с интересом рассматривали огромный вестибюль проходной, потоки людей идущих на завод и обратно – большинство из них никогда не работали на таких предприятиях-гигантах. Вдруг, охрана на турникетах, вся дежурная смена на проходной подобралась, явно в ожидании какой-то высокой начальственной особы. Ко входу подкатил длинный безобразный «Святогор» – новая разработка АЗЛКовских конструкторов, и из него вышел чернявый человек кавказской внешности лет сорока в короткой дублёнке и без головного убора.

– Асатрян… Асатрян, – пробежал шёпот среди людей, толкавшихся в огромной проходной.

Пашков понял, что это приехал директор завода. Он вспомнил как радиомастер Олег, трудившийся в Дома Быта при этом заводе недоброжелательно отзывался о директоре:

– Завод еле дышит, убытки страшные, а машины новые, эти «Святогоры» и «Князья Владимиры» – такое убожество. Контрольный пакет акций завода у государства, но как только Асатряна снимать соберутся, вся армянская диаспора на дыбы встаёт, коньяк прямо с Еревана бочками, подарки, взятки…

Наконец, внимательно сверяя паспортные данные с заявкой, по одному на территорию завода пропустили и команду Калины. Зал заводского информационно-статистического центра так – же поражал размерами и был охвачен характерным шумом работающих ЭВМ. Часть помещения специально отгородили, там и располагалась гигантская машина, которая с шестидесятых годов обрабатывала всю массу информации о жизнедеятельности этого завода, некогда звавшегося МЗМА, потом ставшего АЗЛК. ЭВМ состояла из десятка металических шкафов выше человеческого роста и шириной метра в полтора, набитых электроникой. Здесь команду догнал припозднившийся Горбунов. Калина недовольно глянул на нового снабженца, грузного, в очках, запыхавшегося.

– Чего опаздываешь?

– Извини Иваныч… Электричка… мне же из Подольска ехать.

– Ладно показывай, что ты тут напринимал.

Горбунов подошёл к шкафам и начал выдвигать блоки, показывая их содержимое.

– И где ты здесь золото увидал? – иронически спросил Калина.

– А вот, – Горбунов вырвал из гнезда металлический разъём и шеренги длинных контактов тускло зажелтели в матовом свете люминесцентного освещения зала.

– Ух ты! – восхитился подошедший бригадир Сухощуп.

– Какие большие, наши таких не делали, – удивлённо качал головой и Пашков.

– Что-то не верится, что здесь большое содержание золота, – продолжал выражать скепсис Калина, – скорее всего как в чешских и польских, не больше процента.