Виктор Дьяков - Золото наших предков

– Странные у вас отношения с кладовщиком. Кто кому подчиняется? Он же вас в грош не ставит. Дружба дружбой, но субординация прежде всего, никакого панибратства…

Все эти нервотрёпки, домашние и «производственные», безденежье… от них всё чаще у Калины начинало ныть сердце. Двух миллионов, превратившихся после деноминации, в две тысячи, что платил ему Шебаршин, явно не хватало. Жена хворала, да он и сам не хотел, чтобы она шла работать. Он всё больше жалел, что поторопился купить квартиру в элитном кирпичном доме, угрохав на неё почти все деньги. А на работе всё больше раздражал Пашков. Шебаршин обвиняет в панибратстве?… Да не было никакого панибратства. Кладовщик вообще держался особняком и Калина, даже проработав с ним несколько месяцев, вынужден был констатировать, что так ничего существенного про него и не знает. Не знал он и про то, чем кладовщик занимается, кроме своих прямых обязанностей. А в том, что Пашков, что-то от него скрывает, Калина уже не сомневался. Самоуверенность, какая-то снисходительность во взгляде кладовщика беспокоила, нервировала Калину, наводя на мысли типа: «не иначе воображает, что я бывший капитан, ему, бывшему майору, не указ». С другой стороны, подозревая Пашкова, он и сам всё чаще приходил к выводу, что надо искать дополнительный источник доходов. Деньги были здесь, рядом, но как их взять… Калина пока этого не знал, но напряжённо думал об этом.

Вскоре выяснилась причина, почему вдруг к своему начальнику производством охладел директор. Об этом он сказал прямо:

– Пётр Иванович, вы, наконец уяснили, что в нашей работе является главным звеном?

– Думаю что да, добиваться как можно большей отдачи от производства?

– Это, конечно, важно для вас, как начальника производства. Но если брать фирму в целом, то основой её успешной деятельности является нахождение партнёров, у которых по выгодной цене можно приобрести материал. Вот видите, за последние полгода я нашёл таких партнёров, это и Останкинский телецентр и, конечно, АЗЛК. К сожалению Ножкин со своими снабженцами пока что выполняет только вспомогательные функции. Вы догадываетесь к чему я?…

– Нет, Владимир Викторович, – смущённо ответил несколько сбитый с толку Калина.

– Ну, как же… Когда вы устраивались на работу, то уверяли, что у вас обширные знакомства в системе МВД. Так помогите фирме, войдите, наконец, в контакт с вашими знакомыми, уговорите их поискать и продать по дешёвке списанный радиотехнический лом.

– Вот вы о чём, – с некоторым облегчением произнёс Калина. – Но для этого мне необходимо отлучиться с завода.

– Ну и что, отлучитесь. День-другой и без вас поработают. Лаборатория, она сама по себе, в цеху бригадир кажется толковый, сам справится, кладовщик тоже. Съездите…

«Ах ты… ну и отблагодарил», – возмущался про себя Калина, переходя железнодорожную насыпь по пути из офиса на завод. – «Будто всё это само-собой, без меня… Да без меня бы ни цех столько продукции не давал, и бригадира я нашёл, и кладовщика… Сами поработают… Конечно поработают, потому что мною всё организовано и отлажено, каждый знает что делать… Ну, и чёрт с тобой… чтобы я и дальше здесь за две тысячи нервы себе рвал, а ты за пятьдесят в офисе сидел, и даже спасибо не говорил… Нет, мне такой расклад не нравится. Я не патриот чужого бизнеса с которого мне ничего не перепадает, даже доброго слова…»

На заводе Калина поднялся к себе в кабинет и больше не выходил ни в цех, ни на склад, пустив всё на самотёк. Так он выражал свой протест… Ближе к концу рабочего дня в кабинет кто-то робко постучал. Это не мог быть Пашков, тот стучал громко, уверенно, женщины вообще входили как к себе…

– Ну, кто там ещё? – Калина пребывал после разговора с директором в весьма угнетённом состоянии.

В кабинет, приоткрыв дверь, просунулась пропитая красноватая физиономия экс зам. начальника цеха Карпова.

– Пошептаться надо, Иваныч, – заговорщицким голосом сказал он.

– Заходи. Что там у тебя? – Калина сообразил, что «стукач» хочет ему нечто сообщить.

– Усов вчера целую плату с собой унёс, – полушепотом произнёс Карпов.

– Какую плату?

– Из магнитофона, что-то дома хочет из неё сварганить.

– Да чёрт с ней, там ничего ценного нет. У тебя всё?

– Нет… Бригадир сегодня на водку деньги собирал… Не хватило, к кладовщику сбегал, у него занял. Он часто у него занимает. У кладовщика всегда деньги есть.

– Говоришь, у кладовщика всегда деньги, – задумчиво переспросил Калина.

– Ну… он всегда бригадиру до получки ссужает… а мне не даёт.

– Правильно, что не даёт, ты ж не отдаёшь.

– Да что ты Иваныч? Я же помню… я тебе отдам… А хочешь я тебе скажу, откуда у него деньги?

– Ну-ну… садись, – Калина слушал уже с возросшим интересом.

Карпов в грязной спецовке, небритый, производил довольно отталкивающее впечатление.

– Сегодня на большой склад зашёл за мешками, – наклонившись, чуть не в ухо зашептал Карпов, – Я тихо зашёл, он не слышал. Вижу, берёт кладовщик платы из тех куч, что с английской машины вытащили и с них транзисторы кусачками состригает.

– А платы… сами платы, куда он их? – также шепотом спросил Калина.

– В угол бросал, за кучи. Он меня сначала не заметил, а как увидел, сразу перестал.

– Так, ясно, понял… Иди Коля, про это никому. Понял?

– Понял Иваныч… могила. Ты это насчёт…

– Долга, что ли? Можешь считать, что отдал.

До конца работы оставалось не более часа. Калина спустился на склад, его мысли «возбужденно бегали»: «Значит так Сергей, как меня здесь нет, так ты вон чем…» Большой склад оказался закрыт, Калина пошёл на малый. Кладовщик что-то взвешивал на электронных весах.

– Чем занимаешься? – вкрадчиво спросил Калина.

– Да вот лигатуру от английских разъёмов взвешиваю, тяжёлая. Вроде и сдали немного, а уже на восемь с половиной кило потянула. Если из шести процентов исходить, то где-то полкило золотишка получается. Неплохо наш хозяйчик наварит, – усмехнулся Пашков, как бы не договаривя, «не то что мы».

– Да, наверное, – как-то отстранённо ответил Калина. – Слушай, открой большой склад, мне там кое-что глянуть надо…

Когда пришли на склад сырья, Калина бросил взгляд на сваленные в кучу платы, прошёл в угол…

– А это что? – Калина указывал на набросанные туда голые без транзисторов платы. – Объясни Сергей?

– Коля настучал? – насмешливо произнёс Пашков, в то время как его лицо заметно бледнело…

– Ты понимаешь, чем рискуешь!? – Калина и Пашков сидели друг против друга в просторном кабинете кладовщика. – Тебе Шебаршин о пяти годах по первой ходке говорил? – продолжал сурово вопрошать Калина.

– Стращал, – криво усмехнулся Пашков. Он уже оправился от первоначального стресса испытанного в момент, когда его «застукали».